— Я боюсь любить, — призналась она. — Боюсь открыться и разочароваться.

— Вайолет, я никогда не хотел причинить тебе боль, — ответил он хриплым голосом, глядя на нее глазами, полными обожания.

— Я начала это понимать. — Она провела рукой по его волосам, чмокнула в губы, а затем немного отклонилась назад. — Мне потребуется время, чтобы ко всему привыкнуть. Думаю, иногда я буду паниковать, со мной будет сложно…

— Я люблю сложности.

— И вероятно, опять прогоню тебя, если обижусь или буду расстроена.

— Тогда я найду способ убедить тебя принять меня обратно.

— Я жуткая неряха.

— Хорошо, что я уже решил нанять домработницу, а?

Она засмеялась, чувствуя облегчения, радость и счастье. — Полагаю, что так.

— Главное, чтобы ты больше меня не бросала, — произнес он, усиливая хватку на ее талии. — Я готов к любым трудностям, согласен на грязные полы и на все, что ты мне устроишь.

— Я больше не уйду, обещаю, — ответила она, проводя пальцем по заросшему щетиной подбородку. — Я очень сильно тебя люблю.

— Я люблю тебя больше всего на свете.

Она улыбнулась, опустилась ему на грудь, прижимаясь ухом к области сердца. Ей нравилось слушать, как бьется его сердце. У нее было предчувствие, ей необходимо будет слышать его как можно чаще, чтобы до конца поверить в его любовь.

Его рука скользнула вниз по ее телу, останавливаясь на бедре. — Могу я сказать, как сильно я рад, что ты не захлопнула перед моим носом дверь?

Вайолет улыбнулась. В данный момент, она чувствовала легкость, счастье и безмятежность. Она любила его. Она любила его, и он принадлежал ей столько, сколько она этого захочет. Наряду с возбуждением, в ней проснулись собственнические чувства. Она начал гладить его грудь, медленно опускаясь ниже, до самого паха. Она почувствовала, как он моментально затвердел в ее руках. — Да, я вижу, как сильно ты рад.

Джонатан застонал, обнимая ее крепче. — Ты пытаешься меня отвлечь, да?

— А это плохо?

— Конечно, нет. Отвлекай меня, сколько тебе вздумается.

Она не могла перестать улыбаться, продолжая настойчиво ласкать его через джинсы. — Почитаешь мне стихи?

— Стихи? – невнятно повторил он.

— Да, хочу услышать что-нибудь романтичное. — Она водила рукой вверх-вниз по его члену.

Он ненадолго замолчал, а пока он думал, пальцы Вайолет пробежались по полностью возбужденному члену, обрисовывая контур отчетливо проступавшей головки, от чего Джонатан дернулся. — Тебе нравится… Россетти?

— Уверена, мне понравится.

— Ладно, тогда… — он зашипел, когда она впилась ногтями в джинсы, и начал. –

Я полюбила первая. Но ввысь вдруг воспарила песнь твоей любви,

Притихли воркования… что-то там что-то там.

Вайолет хихикнула. — Что-то там что-то там?

— Я… дальше не помню. Не могу сейчас ясно думать. — Его рука легла ей на спину, расстегивая крючки лифчика через блузку. — Я думаю, я смогу вспомнить больше, если мы оба будем голыми.

— Ты в этом уверен?

— Попробовать не помешает.

— Да, попытка не пытка, — отшутилась она, поднимаясь. Вайолет улыбнулась, сняла блузку через голову, бросив ее на пол. Через секунду рядом приземлился ее лифчик, и она уверенно сидела перед ним обнаженная по пояс.

Джонатан застонал, дернул ее обратно к себе, захватывая ее губы в поцелуе. – Господи, какая же ты красивая. Я самый счастливый мужчина на земле.

Она улыбнулась от его слов. Это она была счастливицей. Этот чудесный, умный, восхитительный мужчина любил ее. Любил ее безоговорочно. Любил, не смотря на ее неблагоразумие и страхи. Поэтому она жадно ответила на его поцелуй, вкладывая в него все свои чувства. Их языки соприкоснулись, и она разорвала поцелуй. — Ну как? Ничего не вспомнил?

Джонатан вытянул руку, задевая пальцами ее соски. — Дай мне минутку. Уверен, скоро я все вспомню.

— Ох, ладно, не спеши, — шепнула она, выгибая спину. Его пальцы теребили сосок, и она запрокинула голову назад, вздыхая от удовольствия. — Я никуда не тороплюсь.

— Значит, ты не возражаешь, если я проведу так целый день?

Ее кожу покрыли мурашки от мысли провести целый день в постели, пока Джонатан будет безустанно ее ласкать. — Никаких возражений.

— Мммм, тогда я больше не буду откладывать. — Он сел и потянул ее на себя. Его лицо уткнулось в ложбинку, и он начал целовать нежную кожу. Его щетина щекотала и царапала ее плоть, даря необыкновенные ощущения. Он аккуратно покусывал и сосал ее. —Обожаю твою грудь. — Он накрыл одну рукой, поднося к своему рту, жадно втягивая губами сосок.

— Она твоя любимая часть меня?

— Нет, больше всего я люблю твой ум, — ответил он, и Вайолет снова растаяла. — Но эти крошки одни из сладких твоих частей.

Она снова хихикнула. — Приятно знать, что я хотя бы приятная на вкус.

— Наивкуснейшая, — заверил он.

— Ты говоришь это, чтобы я забыла о стихотворении, да?

Он засмеялся, обдувая ее тело горячим дыханием. — Вовсе нет. Это для того, чтобы я мог подольше пососать этих красоток. — Его большой палец подразнил сосок, перед тем как он опять взял его в рот и начал теребить уже языком.

Вайолет застонала, между ног стало влажно, удары сердца отдавались в каждой клетке ее тела. Он всегда заставлял ее чувствовать себя сексуальной, знал, как доставить ей удовольствие. И не важно, что ее бедра стали шире, а ее грудь не была такой упругой, как 10 лет назад. С ним она чувствовала себя самой прекрасной женщиной на земле. И возможно в его глазах так и было.

— Я вспомнил еще одну строчку, — произнес он, не смотря на то, что его рот был занят ее грудью. — Это мне явно помогает.

— Ммм, тогда продолжай. Рада быть полезной. — Она лениво перебирала его волосы, терлась о его щетинистый подбородок. Она могла гладить его днями напролет, и даже этого ей было бы мало.

В такой любви два одному равны, 

И оба одинаково сильны, 

Неразделимые на “я” и “ты” .

— Как красиво, — тихо ответила она и на мгновение прижала его к себе, желая слиться с ним воедино, показать ему, насколько сильна ее любовь. Она боялась, но в то же время была на седьмом небе от счастья. По непонятной причине с того момента, как она приняла любовь Джонатана, она больше не боялась остаться с разбитым сердцем. Страхи ушли на второй план.

— Это правда, — сказал он ей, глядя на нее с обожанием и страстью. — В такой любви два одному равны. Теперь когда мы снова вместе, я наконец-то чувствую себя цельным.

— Я тоже, — Вайлет запрокинула голову, чтобы поцеловать его, и Джонатан уложил их на кровать. Она некоторое время была сверху, продолжала целовать, но затем он перевернулся, накрывая ее своим телом.

— Любимая, я хочу видеть тебя полностью обнаженной. Хочу покрыть поцелуями каждый дюйм твоего тела. — Его губы сместились на ее подбородок, потом шею, грудь, а руки все это время пытались снять ее юбку.

Она ерзала под ним, наслаждаясь его ласками. Она тоже этого хотела и застонала, представив, как его рот накроет ее киску. Она поместила его руку на молнию сбоку, и он начал медленно ее расстегивать. Язычок застрял на середине, Джонатан сначала попытался аккуратно ее расстегнуть, но затем выругавшись, силой дернул вниз, разрывая юбку.

Вайолет даже не обратила на это внимание. — Джонатан, поторопись. Прошу, я не могу больше ждать.

В ответ он куснул сосок, и она едва не кончила от смеси удовольствия и резкой боли. — Терпение. Я все еще разворачиваю свой подарок.

— Разворачивай быстрее, — заявила она, приподнимая бедра. — Я уже умираю от желания.

— Любимая, у нас еще вся жизнь впереди. — Его язык кружил по соску, смягчая место укуса.

— Но я не могу больше ждать. Чтоб ты знал, ты мне снился. Каждую ночь.

Он застонал, утыкаясь лицом в ее аккуратный животик, продолжая свои попытки снять ее юбку. — Вот как?

— Да.

— Я боялся, я единственный, кто не мог выкинуть тебя из головы. Думал, тебе все равно.