Меня завели в горницу, посередине которой стоял стол, полный всякой еды. За столом сидела сама атаманша, в галифе с подтяжками и в распахнутой бязевой рубашке, сквозь которую просвечивалась ее плотная грудь. В одной руке у нее был стакан с простоквашей, в другой она держала вилку с куском мяса. Рядом сидели ее приближенные, громко чавкая набитыми ртами и хватая руками все, что лежало на столе.

Я подошел и молча встал возле стола. Она залпом выпила простоквашу и с интересом посмотрела на меня, затем перевела взгляд на сидевшего рядом и обгладывающего большую мясную кость бандита. Поймав ее взгляд, он поперхнулся, отбросил кость в сторону и, вытерев жирные руки о свои казацкие штаны с лампасами, встал и подошел ко мне.

– Ну, шо, голубь мой, как так оказалось, шо в бауле нема денег, куды ты их дел?

– Какие деньги, откуда, я ничего о них не знаю, − почти искренне удивился я.

– Ты мне егозу здеся не строй, − заявил он с другого бока, заставив меня повернуться.

– Да я, право, не знаю, о чем вы говорите. Да, действительно, управляющий поехал в банк за кредитом на зарплату, потому что деньги, которые были получены ранее, куда-то делись.

Услышав эти слова, бандиты ехидно ухмыльнулись от удовольствия.

– А я должен был договориться здесь об оборудовании для завода, поэтому приехал сюда заранее. Ну и позже увидел Свицына и учитывая, что все свои вопросы я здесь уже решил, то попросил его взять меня с собой. Но в самый последний момент управляющий передумал: то ли не было денег, то ли проблема с оформлением кредита − и решил остаться в Бахмуте, а я поехал в его фаэтоне в Юзовку. Да вот не доехал, − и я смущенно развел руками. – Так что с ним никаких разговоров о деньгах не было.

– Так я тебе и поверил, − и, развернувшись, он со всей силой он ударил меня в подбородок.

Я предугадывал его действия, и поэтому в момент удара чуть ушел в сторону, чтобы ослабить его, потому что пропустить его мне никак было нельзя. Подыграв ему, я, оттолкнувшись от пола, как бы впечатался в противоположную стенку, осев возле нее. Все засмеялись. Он, довольный произведенным эффектом, подошел ко мне и пнул пару раз сапогом по спине, довольно чувствительно, затем повернулся и посмотрел на свою начальницу.

Я понял, что мне нужно стабилизировать ситуацию, пока она не решила, как поступить со мною дальше, и я, изобразив на лице плаксивое выражение, всхлипывая начал быстро говорить:

– Ну посудите сами, если бы были какие – то деньги, то они были бы со мной, а так вы проверяли и ничего ведь не нашли. Я даже не заглядывал в этот баул, он ведь не мой. У нас не принято копаться в чужих вещах.

Мой истязатель снова повернулся ко мне и занес над моей головой свою пятку, намереваясь ударить меня, однако его остановил резкий окрик атаманши:

– Хватит, а то испортишь его, а он мне еще может пригодиться, − и многозначительно посмотрела на меня. −Давай сюда тех двоих.

Мой охранник рывком поднял меня с пола и пинком отправил на выход, подталкивая сзади маузером. Я, как бы с трудом переставляя ноги, двинулся через поляну к сараю. Здесь стало более оживленно.

Дойдя до середины дороги, я услышал топот копыт и скрип приближающейся телеги. На поляну выскочил всадник, а чуть позже влетела телега, на которой сидело несколько человек. Всадник, соскочив с лошади, побежал в дом атамана, а приехавший народ стал разминать затекшие от сидения ноги. Увидев мое окровавленное лицо и заплетающуюся походку, они, как по команде, повернулись ко мне, и среди этой толпы я узнал своих ребят. Сделав им условный знак, обозначающий, что все в порядке, я прошел мимо них, зашел в сарай и растянулся на полу. Мой сопровождающий, забрав двоих моих соратников, повел их на допрос.

Когда дверь закрылась, все бросились ко мне, пытаясь узнать, что же произошло. Я отмахнулся от них, сославшись на то, что мне надо прийти в себя, и забился в угол, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.

Итак, начинался новый этап операции. Вся команда в сборе. Теперь им необходимо как можно быстрее внедриться здесь, чтобы выяснить положение вещей и помочь нам в побеге. Путь только один − по лесу. Но пешком далеко не убежишь, нужна телега. А даже не телега, а тот фаэтон с пулеметом, который я видел на поляне. И скорость, и защита тогда будут обеспечены. Обязательно будет погоня, поэтому надо определиться, как от нее уйти. Бандиты лес знают лучше нас, ведь многие из них местные, поэтому в этом случае преимущество будет на их стороне. Но несмотря на это операцию по спасению надо проводить завтра и лучше всего днем. Здесь может сработать эффект неожиданности, а ночью, хочешь не хочешь, человек более насторожен, а тем более бандит.

Вскоре с улицы послышались шаги, дверь открылась, и вошли мои ребята без единого синяка на лице. Подмигнув мне, они заявили остальным, что решили добровольно вступить в банду и пришли забрать свои вещи. Подняв с пола плащ и пальто, они вышли на улицу, оставив нас, четверых, со своими мыслями. Остальных на допрос не вызывали. И эта неизвестность действовала нам на нервы.

Ротмистр вскочил и стал шагами мерять сарай, то по прямой, то по диагонали, пытаясь привести в порядок свои нервы. Прапорщик подбрасывал вверх сено и ловил его ладонями. Купец молча затих, очевидно, пытаясь заснуть, а англичанин в упор смотрел на меня. Я ему доверительно сообщил, что все находится в стадии решения и попросил не волноваться зря. На это, конечно, была слабая надежда. Откуда он знает наши методы работы и то, что мое избиение − это запрограммированный фактор? И если бы оно не произошло, его надо бы было спровоцировать. При использовании этого метода более широко раскрываются замыслы и намерения противника, его приемы работы и возможности, которыми он располагает.

Ближе к обеду нам дали по глиняной миске какого-то супа и по куску житного хлеба. Запивали мы все это холодной колодезной водой, ведро которой нам поставили в углу сарая. После этого нас больше никто не тревожил. Мне оставалось только ждать, как там, за стенкой сарая, сложится ситуация у моих ребят. От этого зависела наша дальнейшая перспектива. Но в любом случае вырисовывалось два варианта: или прорываться напрямую с боем, или предпринять обходной маневр и выйти отсюда с наименьшими потерями.

Вечером из-за закрытых ворот сарая послышался шепот:

– Господин инженер, господин инженер!

Я быстренько подскочил к щели между досками и приложил к ним ухо.

– Вы здесь, господин инженер? − это был Андрей.

– Да, что там случилось?

– Все в порядке, я подменил охранника минут на двадцать, поэтому докладываю. Устроились хорошо, свою роль сыграло то, что я тоже работал в цирке, нашлись общие знакомые, и меня кое-кто узнал. Степан вызвался завтра с утра чинить им пулемет, а то у них ленту заедает, поэтому он уже часов в семь будет на пулеметной тачанке и постарается запрячь лошадей, чтобы затем как бы проверить пулемет. Василий постарается сейчас залезть в постель к атаманше и в случае надобности в семь утра отключит ее, ну а Порфирий снимет охрану у сарая и будет прикрывать вас, пока не сядете в тачанку.

– Хорошо, − сказал я, − молодцы, только одной тачанки мало. Постарайтесть достать хотя ба парочку верховых лошадей, а то всех не увезем.

– А что, господин поручик, вы хотите взять и этих? − и он кивнул головой в сторону спящих на полу пленных.

– Ну не оставлять же братьев-славян здесь. Действуем по моему сигналу. Главное, вывести всех арестантов во двор по какому-нибудь поводу, тогда посадка займет меньше времени, которого у нас и так будет очень мало. Начинаем по взмаху моей руки. Оружие для себя я сам достану по ситуации. Важно, чтобы пулемет был исправен и заправлен патронными лентами.

– Все понял, господин поручик. Передам все ребятам, надеюсь, у нас это получится.

Отступать было уже некуда и я решил использовать оставшееся время, чтобы подготовить моих спутников к завтрашнему дню. Первому я объяснил ситуацию Чарльзу Гарольду. Надо отдать ему должное, он очень спокойно воспринял возможные последствия нашего побега. Затем, собрав в кружок оставшихся троих, предложил им присоединиться к нам. Жандармский ротмистр как опытный офицер сразу просчитал все возможные варианты и изъявил согласие принять активное участие. Прапорщик долго колебался, взвешивая все за и против, и в конце концов ответил осторожным согласием. А купец постоял немного молча, затем, сорвав картуз с головы и крякнув как человек рисковый, бросил его оземь со словами «где наша не пропадала» и пожал мне руку. После этого мы, отпустив гражданских, втроем уточнили детали участия этих двух офицеров в завтрашней кутерьме и стали устраиваться на ночлег.