— Займись Маасом.

С трудом он встал, и тут же на него налетел Ку. Выстрелить я не успел. Ребром левой ладони Ку попытался раздробить нос Падильо. Тот блокировал удар правой рукой и выбросил вперед левую ногу. Но угодил Ку не в пах, а в бедро. Ку отскочил в темноту, и Падильо последовал за ним. Я хотел было помочь Падильо, но услышал, как заскрипели ступени. И вновь, прижался к стене надстройки. Со ступеней больше не доносилось ни звука. Зато на палубе слышались глухие удары. Глаза мои уже привыкли к темноте, и я различил силуэт двух фигур, схватившихся на корме у низкого ограждения. А потом раздался крик, и обе они исчезли за бортом. Последовал всплеск, что-то тяжелое шлепнулось в воду, и наступила тишина. Я побежал на корму, и тут же прогремел дробовик. Сотни раскаленных иголок вонзились мне в левое бедро. Я споткнулся и рухнул на палубу, повернул голову и увидел Мааса, стоящего в дверном проеме. Поднял пистолет, тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок. Легкий щелчок известил меня об осечке.

Маас улыбнулся и двинулся ко мне. Я бросил в него пистолет, но он увернулся. Легко и непринужденно. Дуло дробовика смотрело на меня.

— Итак, герр Маккоркл, мы остались вдвоем.

Я постарался сесть, прижавшись спиной к ограждению кормы. Левое бедро горело огнем.

— Вы ранены, — посочувствовал Маас.

— Пустяки, ничего серьезного. Беспокоиться не о чем.

— Уверяю вас, герр Маккоркл, я ни о чем не беспокоюсь. Все обернулось как нельзя лучше.

— Что случилось с Симмсом и Бурчвудом?

— Сейчас они мирно спят. Легкий удар в нужное место, знаете ли. Потом, возможно, у них поболит голова, но не более того. — Блондин с дробовиком?

— Владелец баржи? Мертв.

— И что дальше?

— Дальше я найду другой способ перевезти герра Бурчвуда и герра Симмса в Амстердам. Там, где Ку потерпел неудачу, я добился успеха и вправе рассчитывать на соответствующее вознаграждение.

— Вы можете управлять баржей?

— Разумеется, нет. Я переправлю их в автомобиль и отвезу в Амстердам. На границе проблем не будет. Вы снабдили их превосходными документами.

— То есть вы подумали обо всех, кроме меня.

— К сожалению, герр Маккоркл, наше сотрудничество подошло к концу.

— А мы ведь уже стали друзьями.

Маас чуть улыбнулся.

— Вечно вы шутите, даже в такой момент.

— Вы еще не слышали моей лучшей шутки.

— Неужели?

— Дробовик однозарядный. И, насколько я помню, вы его не перезаряжали.

Маас поспешно потянул на себя спусковой крючок, но выстрела, как я и предсказал, не последовало. Он перехватил дробовик за ствол и по широкой дуге опустил на мою голову, но я уже успел сместиться, и приклад угодил в ограждение. Я же правой ногой врезал ему в живот. Удар у меня получился. И достиг цели. Маас икнул, покачнулся, рухнул на ограждение. Дробовик полетел в воду. Я придвинулся и вновь ударил Мааса правой ногой. Он перевалился через поручень, но успел схватиться за него руками. Теперь он висел над водой.

— Пожалуйста, герр Маккоркл, я не умею плавать. Вытащите меня. Ради Бога, вытащите меня!

Я подполз к ограждению и посмотрел на него. Что-то скреблось о металл палубы. Моя левая рука. Все еще сжимающая горлышко разбитой бутылки.

Я смотрел на Мааса. Он на меня. Пытался подтянуться на руках, но масса тела тянула вниз. Голова моталась из стороны в сторону. Башмаки елозили по борту баржи. Влезть на палубу он не мог, но и падать в воду пока не собирался.

— Чтоб тебе утонуть. — Я поднял бутылочное горлышко и провел зазубренным краем по пальцам, раз, другой, третий, пока они не обагрились кровью и не отцепились от поручня.

Санитары запихивали меня в смирительную рубашку и рассуждали, каким узлом завязать рукава, когда вернулась боль и к горлу подкатила тошнота.

Симмс и Бурчвуд пытались надеть на меня спасательный жилет.

— Он истечет кровью, — предположил Симмс.

— Лодки-то все равно нет, а в этих летних лагерях меня кой-чему научили, — ответил Бурчвуд.

— Знаю я, чему тебя там научили, — хохотнул Симмс.

—- В каком мы городе? — спросил я.

— Он очнулся, — прокомментировал Бурчвуд.

— Сам вижу, — ответил Симмс.

— Мы собираемся переправить вас на берег вплавь, мистер Маккоркл, — пояснил Бурчвуд.

— Это хорошо, — я не возражал.

— Поэтому мы и надеваем на вас спасательный жилет, — добавил Симмс. — Расс одно время работал спасателем.

— Отлично. А вы приготовили еще один для Падильо? Он ранен, — тут я и сам понял, что сморозил глупость.

— Мистера Падильо здесь нет, — в голосе Симмса слышались извиняющиеся нотки.

— Кроме нас, на борту нет ни души, мистер Маккоркл. Все куда-то подевались.

— Все куда-то подевались, — повторил я. — Уитерби куда-то подевался. Билл-Вильгельм. Блондин на Стене. Он тоже куда-то подевался? Капитан. Маас, Ку, И албанцы подевались. И мой давний компаньон Падильо. Черт побери, эго уже что-то. Давний компаньон Падильо.

Вода привела меня в чувство. Кто-то поддерживал меня за шею и куда-то тянул. Я лежал на спине. Левая нога гудела от боли, кружилась голова. Я не сопротивлялся и смотрел на звезды. Вода, должно быть, была холодной, потому что мои зубы выбивали дробь. Но меня это не отвлекало. Я считал звезды, не думая ни о чем другом.

Они вытащили меня на берег Рейна и остановили грузовик, направляющийся на рынок Бонна с грузом битой птицы. С водителем пришлось говорить мне, потому что ни Симмс, ни Бурчвуд немецкого не знали. Я пытался изложить водителю какую-то замысловатую историю насчет того, как мы гуляли вдоль берега и оказались в воде. Наконец сдался и вытащил все деньги из бумажника, которым снабдил меня Вольгемут. Передал их водителю и назвал свой адрес. За 154 доллара он позволил нам сесть в кузов меж ящиков с битой птицей.

Симмс и Бурчвуд сняли меня с грузовика и вознесли на двенадцать ступеней, ведущих к двери моей квартиры.

— Ключ под ковриком, — пробормотал я. — Лучшего тайника не найти, не так ли?

Бурчвуд нашел ключ и открыл дверь. Они наполовину внесли, наполовину втолкнули меня в гостиную и усадили на мое любимое кресло, которое я тут же перепачкал в крови.

— Вам нужен доктор, — изрек Симмс. — Иначе вы истечете кровью.

— Виски, — прошептал я. — В баре. И сигареты.

Симмс прогулялся к бару, принес полстакана виски и зажженную сигарету. Я схватился за стакан, смог поднести его ко рту, где он начал стучать мне по зубам. Но я сумел-таки глотнуть. Симмс налил мне бурбона[28]. Отказываться я не стал. Бурбон так бурбон. Еще глотнул виски, глубоко затянулся. Очередной глоток, еще одна затяжка.

— Дайте мне телефон, — попросил я Бурчвуда.

— Кому вы собираетесь звонить?

— Доктору.

Он передал мне телефонный аппарат, и я выронил его. Бурчвуд поднял его с ковра.

— Какой номер?

Я назвал, и он должное число раз крутанул диск. Трубку сняли куда как не сразу.

— Вилли?

— Ja, — заспанный голос.

— Маккоркл.

— Ты опять пьян, ты и твой ни на что не годный партнер.

— Нет. Еще не пьян. Только подстрелен. Ты можешь помочь?

— Уже еду. — И он бросил трубку.

Я выпил еще виски. Боль не уходила.

— Наберите еще один номер, — попросил я Бурчвуда. Он посмотрел на Симмса, тот кивнул.

И на этот раз довольно долго никто не отвечал.

—  Фрёдль. Это Мак.

— Где ты? — спросила она.

— Дома.

Проснулся я в собственной постели под чистой простыней. В щелочку меж портьерами просачивался дневной свет.  Фрёдль сидела на стуле у кровати с дымящейся сигаретой и чашкой кофе. Я попробовал шевельнуться, и от ноги по телу тут же прокатилась волна боли. Ныл и живот, словно кто-то хряпнул по нему бейсбольной битой.

— Ты проснулся? — улыбнулась  Фрёдль.

— Но жив ли я?

Она наклонилась ко мне и поцеловала в лоб.