— Успеешь, — сказал он холодно. — Я должен о многом поговорить с тобой до ее прихода. Во-первых, я хочу знать, почему ты составила завещание в пользу Эстремеды, а меня наделила 20 000 фунтов?

— Завещание, мой мальчик? О чем ты говоришь? — проговорила она жалким голосом.

— Завещание, которое ты спрятала в потайном ящике. Не говори только, что мне это снится или что ты при этом была не в здравом уме. Я хочу знать всю правду.

— Я сделала это завещание много лет тому назад, — сказал она дрожащим голосом, — тогда я думала, что у меня не больше 20 000 фунтов.

— Врешь, — сказал он хладнокровно. — Ты составила завещание, чтобы мне отомстить, старая чертовка!

Она с ужасом посмотрела на него.

Дигби был опаснее всего, когда говорил именно таким тоном.

— Я сжег этот ценный документ. Если ты увидишь мисс Уэльдон, то я хочу, чтобы ты ей рассказала, что составила его, будучи не в своем уме.

Миссис Грот не могла говорить. Нижняя челюсть у нее дрожала, и она думала только о том, как бы позвать сиделку.

Поставь мой стул к постели, — сказала она слабым голосом.— Свет тут слишком ярок.

Он сперва колебался, а потом исполнил ее просьбу. Но когда она позвонила в прикрепленный к постели звонок, он засмеялся.

— Тебе нечего бояться, мать. Твоя проклятая сиделка не будет нянчиться с тобой. Исполняй лучше то, что я требую. Я сейчас позову мисс Уэльдон под предлогом, что тебе нужно ответить на несколько писем, прибывших утром.

Старуха кивнула головой.

Когда Евника пришла в комнату, больная выглядела хуже, чем когда-либо. Она бросала на девушку злобные взгляды, так как подозревала, что Евника нашла завещание. Но страх перед сыном взял верх. После того как было продиктовано несколько писем, она остановила собиравшуюся уходить Евнику.

— Сядьте на одну минуту, мисс Уэльдон. Я хотела вам сказать несколько слов по поводу найденного вами завещания. Я очень рада, что вы его нашли, так как уже забыла о нем. Видите ли, милая барышня, я страдаю по временам слабостью памяти, и завещание я составила именно в такой момент. — Она с трудом произносила слова, что Евника приписывала ее слабости.

— Я вас понимаю, — сказала она с жалостью. — Ваш сын мне все объяснил.

— Вот как, он вам все уже сказал?

Она посмотрела задумчиво в окно.

— Вы очень дружны с моим сыном?

— Не особенно, — ответила с улыбкой Евника.

—Ну, это придет, и в большей степени, чем вы сами думаете.

В словах старухи звучала такая подлость, что Евника вздрогнула.

Джим любил Лондон с его шумом, оживленным движением на улицах. Париж подавлял его погоней за удовольствиями и тяжелой борьбой за жизнь, которая особенно в нем чувствовалась. Брюссель был маленьким Парижем, Берлин новой Гоморрой, а Мадрид потухшим кратером, в котором накапливались новые жгучие массы лавы, рвущиеся наружу.

Он любил Нью-Йорк, город из стали и бетона, где жили сентиментальные люди, притворявшиеся тиранами. Ничто в мире не может сравниться с нью-йоркской жизнью. Могучая фантазия Данте могла мечтать о таком безразличном городе, Леонардо да Винчи мог чертить себе его план. Но Лондон оставался Лондоном со своей специфической красотой. Он был для Джима олицетворением мира и символом цивилизации. Джим сделал крюк и пошел мимо «Ковент-Гарден».

Чудная погода поднимала его настроение. Джим мог бы все утро пробыть здесь, но ему предстояло еще встретиться с мистером Солтером.

— У знали вы что-нибудь о фирме «Селингер»? — был первый вопрос старика.

Стил должен был признаться, что он забыл выяснить эту загадку.

— Но это очень важно. Возможно, эта фирма прикрывает Дигби или его мамашу. Но мы не можем предполагать, мы должны это знать точно.

Джим согласился с ним. За последнее время произошло столько событий, что он забыл об этом существенном моменте.

— Чем больше я думаю об этом деле, тем бесполезнее кажутся мне все мои старания. Ведь вы сами сказали, что появление леди Мари недостаточно для того, чтобы отнять у Гротов имения.

Солтер ответил не сразу. Теории, конечно, не факты, но он не мог отрицать, что выяснение причины исчезновения леди Мари было бы чрезвычайно важным фактом в этом деле.

— Итак, постарайтесь узнать, чем занимается фирма «Селингер». Может быть, ее функции сводятся к тому, чтобы найти леди Мари и выяснить личность вашей юной приятельницы. Во всяком случае, вы ничего не испортите своими розысками. 

В двенадцать часов ночи Евника услышала, как к дому подъехал автомобиль. Она вышла на балкон и увидела Грота, поднимавшегося по лестнице. Ей еще не хотелось спать, так как она прилегла ненадолго после обеда. Поэтому Евника принялась за счета, которые нашла в винном погребе.

Заканчивая просмотр этих бумаг, Евника вдруг услышала шум... Кто-то осторожно крался пО балкону. Девушка быстро выключила свет и подкралась к окну. Она открыла дверь и вышла на балкон. К стене жалась какая-то темная фигура.

— Кто там? — крикнула девушка.

Человек не сразу ответил. Наконец, он сказал:

— Очень жалею, что перепугал вас, Евника.

— Джим! — воскликнула девушка. Ее охватил гнев и возмущение. Итак, это был Джим, а не черная женщина. Это он выдумал трюк с «синей рукой»! Она вспомнила, как положительно Джим отозвался о «синей руке», вспомнила, как ловко он разыгрывал удивление. Значит, он подшучивал над ней?

— Я думаю, что вам лучше всего удалиться, — сказала она холодно.

— Но разрешите вам объяснить, Евника...

— Объяснения не нужны. Вы играете жалкую роль.

Она вернулась в комнату, почти плача от досады, и принялась топать ногами от злости. Он над нею так жестоко потешался! Он разрушил все ее мечты! Евника упала на постель и рыдала до тех пор, пока не уснула.

— Проклятье! — сказал Джим, садясь в свой невзрачный автомобиль.

Поворачивая за угол, он чуть не наскочил на другой автомобиль, который ехал, игнорируя правила езды, по правой стороне.

— Болван!

Это восклицание относилось не к встречному шоферу. Джим был готов сам себе надавать пощечин, так он был зол на себя за то, что решился испробовать ключ. Он чувствовал себя крайне несчастным и хотел поговорить с кем-нибудь, чтобы облегчить душу. Но у него не было такого близкого человека. Разве миссис Фейи? Джим улыбнулся при мысли о том, какое лицо сделала бы больная, если бы он разбудил ее среди ночи только для того, чтобы рассказать ей о своем горе.

Недалеко от Бейкер-стрит он замедлил ход и вернулся обратно, вспомнив о фирме «Селингер». Было два часа, когда Джим остановился перед домом на Брейд-стрит. Он вспомнил, что портье говорил ему о боковом ходе, которым пользовался владелец фирмы. Стил быстро нашел дверь. К его удивлению, она оказалась незапертой.

Вдруг раздались мерные шаги полицейского. Джим быстро вошел в дверь, чтобы не быть застигнутым «оком закона» при открывании чужих дверей. Он пошел по двору к двери, ведущей в дом, но она оказалась запертой. Окна тоже были плотно закрыты ставнями, так что нельзя было разобрать, есть ли внутри свет или нет.

Вскоре Стил нашел другую дверь. Он попробовал открыть ее, она оказалась незапертой. Толкнув ее, он оказался в узком коридоре, который заканчивался решетчатой дверью. С правой стороны была зеленая дверь, она легко открылась, и Джим вошел в ярко освещенную контору.

В ней не было никакой мебели, кроме стола и стула, но не это удивило Джима. Как раз в момент его прихода женщина в черном выходила в соседнюю комнату. Услышав стук двери, она быстро обернулась, опуская черную вуаль на лицо. Как ни быстро опустила она вуаль, Джим все же успел узнать в ней миссис Фейи!

— Кто вы и что вам угодно? — спросила она.

Он видел, как она опустила руки.

— Ах, это вы, мистер Стил, — произнесла миссис Фейи, узнав Джима.

— Мне очень жаль, что я должен вас потревожить, но мне нужно поговорить с вами, — ответил Джим, закрывая за собой дверь,