Я даже могу тебе сообщить некоторые дополнительные сведения, сказал он.— Эмиль Хаппер жил в этом отеле в то время, когда была убита Молли Уат. Мы это выяснили, проверяя всех постояльцев отеля. Да, Хаппер действительно жил там. Это тип среднего возраста, похож на пьяницу или наркомана.

— Будем надеяться, что он все еще там.

— Почему бы и нет?

— Меня не оставляет ощущение, что Псувер просто разыгрывает какой-то трюк. Тому, что он сдает Хаппера, я вижу только два возможных объяснения. И первое — что он нас пытается навести на ложный след, чтобы выиграть время: почему же он не выдал Хаппера до сих пор?

— Ты слишком Недоверчив. Может быть, Поувер решил выдать Хаппера только потому, что хочет помочь тебе доказать невиновность Уата. Вот он и обратился к тебе, зная, что ты работаешь на Уата.

— Это, конечно, может быть вторым объяснением,— вынужден был признать я.

Разговор этот происходил в пути. Через некоторое время Сликер остановил машину под знаком, запрещающим стоянку, и мы вошли в отель. Сликер показал дежурному свой значок и спросил:

— У вас живет человек по фамилии Хаппер?

Я узнал портье — это он обнаружил труп Молли. Чувствуя себя неуютно в присутствии флика, он ответил:

— Эмиль Хаппер — наш постоянный клиент, он занимает номер 318.

— Он у себя в номере?

Служащий оглянулся.

— Его ключа нет на доске,'— ответил он.

— У вас есть запасной ключ?

— Да. Но зачем? Если Эмиль Хаппер у себя, он и сам откроет дверь.

— Не задавайте вопросов. Возьмите свой ключ и пойдемте с нами.

Ворча что-то себе, под нос, служащий покинул стойку. Мы последовали за ним в лифт, и Сликер нажал на нужную кнопку.

Поднимались мы молча. От лестничной площадки наш гид провел нас к номеру 318. Он постучал и, не получив ответа, повернул ручку двери. Дверь не поддалась, так как была заперта.

— Откройте своим ключом,— приказал Сликер.

Человек послушался, и мы втроем вошли в комнату, совсем темную.

Я стал шарить по стене, нащупывая выключатель. Когда вспыхнул свет, я, сощурив глаза, увидел фигуру человека, лежащего на кровати.

Сликер подошел к спящему и положил ему руку на плечо. Спящий не пошевелился. Полицейский стал щупать его пульс в то время, как я обходил вокруг кровати.

Лейтенант Сликер посмотрел на меня и, почти не размыкая губ, прошептал:

— Он мертв.

Мы одновременно повернули головы к дежурному, остававшемуся на пороге номера.

— Эмиля Хаппера кто-нибудь посещал сегодня днем? — спросил Сликер.

Чувствуя себя все более скверно, человек произнес:

— Я этого не заметил. Во всяком случае его никто не спрашивал. Но у нас тут много постоянных жильцов, которые приходят и уходят, когда им нужно, не привлекая к себе внимания.

— Отлично. Спускайтесь вниз и молчите о том, что здесь видели. Я скоро присоединюсь к вам, чтобы вызвать Центральную.

Человек был напуган, как кролик. Сликер закрыл за ним дверь и подошел к туалетному столику. Ключ от комнаты лежал возле пишущей машинки.

— Значит, дверь была заперта изнутри,— проговорил он.— Ты веришь, что он сам покончил с собой?

Я выглянул в окно.

— Смотри, здесь на расстоянии вытянутой руки находится пожарная лестница,— сказал я.— Ничего не было легче — ликвидировать Хаппера, закрыть изнутри дверь и удрать через окно.

Пока я говорил, Сликер открыл ящик столика и в задумчивости спросил:

— Ты видишь признаки насилия?..

— Крови нет... нет ссадин. Все это выглядит как отравление.

— Но ведь это же наркоман! — воскликнул лейтенант.— Вот игла, вата... Все необходимые приспособления для уколов. Может быть, он умер от слишком большой дозы наркотика?

Я подошел к телу и закатал рукав рубашки. Шрамы от множества уколов сияли, как свечи на рождественской елке.

— Он употреблял героин,— констатировал я,— Руки все исколоты иглами. Он умер совсем недавно, это сразу видно.

— Согласен, Келл. Но я хочу быть уверенным, что это на самом деле самоубийство.

Когда я выпрямлялся, моя нога поскользнулась на каком-то предмете. Чтобы удержаться на ногах, пришлось ухватиться за труп. Я стал искать причину этого и увидел лист бумаги на полу, на котором было что-то напечатано и стояла подпись Хаппера.

Не дотрагиваясь до бумаги, я позвал Спикера. Он стал на колени возле меня и прочел вслух: «Я убил Молли Уат и Отто Канзаса, потому что они шантажировали меня. Теперь я готов умереть. Я смешаю остаток героина с морфием и все это впущу себе в вену. Пусть Бог поможет мне. Эмиль Хаппер».

— Дециграмм морфина может убить человека, долгие годы употреблявшего наркотики? — спросил я.

Парни из лаборатории говорят, что смертельная доза морфина колеблется от одного дециграмма до полутора. А в смеси с героином одного дециграмма морфина должно быть вполне достаточно.

Спикер медленно встал с колен и повернулся к пишущей машинке.

Ни к чему не прикасайся,— скомандовал он.—-Теперь дело за экспертами из лаборатории и полицейским врачом. Постой на страже у двери, пока я буду звонить им.

Нахмурив брови, он добавил:

— Если все это подтвердится, я буду вынужден выпустить твоего клиента на свободу. Особенно, если найдутся доказательства, что Хаппер был жертвой шантажа.

— Конечно,— согласился я. Но уверенности в моем голосе не было.

На следующее утро у меня было свидание с Уатом и Феликсом Каваногом.

Я приехал в Центральное, бюро полиции, где меня известили о ходе следствия. Все, казалось, доказывало самоубийство Хаппера. По словам доктора Кутлера, проводившего вскрытие, смерть наступила от слишком большой дозы морфина.

За дверью ассистент врача поведал мне, что умерший уже давно накачивал себя наркотиками: его организм содержал такое количество героина и морфина, которое свалило бы и слона.

Лаборанты нашли следы наркотиков на игле, обнаруженной в комнате Хаппера. А письмо было напечатано на его собственной машинке. Эксперты по почеркам сравнивали его подпись с той, что была на его водительских правах. Они оказались идентичными.

Выяснилось, что Молли Уат действительно некоторое время работала у него, что он жил в «Блантоне» в течение года и владел куском земли около озера Бенсон. Топография местности, где находилась вилла Нелсона Рума, ему была хорошо известна. Много раз его видели в компании Молли и Отто. Его имя, наконец, числилось в досье полиции в связи с нарушением закона о поведении с подчиненными, но в тюрьме он не сидел.

С этой информацией начальник полиции отправился к генеральному прокурору, и Джим Аллен отдал приказ об освобождении Уата.

Лейтенант Сликер продолжал копаться в прошлом доктора Хаппера, но двойное убийство и последовавшее за этим самоубийство подозрительными ему не казались. Все говорило о правильности этой версии... и Джим Аллен думал так же.

Я лично считал такое завершение дела слишком гладким, если можно так выразиться, а то, что Камерон Поувер преподнес мне на блюдечке голову этого жалкого наркомана, делало меня еще более подозрительным.

Джаспер Уат и Феликс Каваног были настроены прекрасно. Я же мрачно смотрел, как Феликс откупоривал бутылку шампанского и разливал его по бокалам.

Уат попросил сельтерской. Феликс удовлетворил его просьбу, потом протянул мне стакан с щедро налитым виски и сказал:

— Я пью за твой успех, Келл. Я просил тебя доказать невиновность Джаспера, и ты отлично все это проделал. Я считаю, что ты заслуживаешь вознаграждение, и Уат согласен со мной в этом.

Уат сунул мне в руку чек. Его лицо расплылось в улыбке; и он пояснил:

—- Это две тысячи долларов. Само собой разумеется, что в эту сумму не входят ваши расходы и ваш гонорар. Этого достаточно?

— Совершенно достаточно,— ответил я, глядя на красивые маленькие цифры на бумаге.—- Но этого я еще не заработал. Несмотря на то, что сходятся все доказательства, я все же не верю, что Хаппер совершил эти убийства.