Минут пятнадцать Дон сидел за письменным столом бухгалтера, задумчиво глядя на валивший за окном снег.

— Если позволите,— наконец сказал он бухгалтеру,— я воспользуюсь вашим телефоном, чтобы сказать несколько слов секретарше.

— Служба кредита,— ответила секретарша Нурсела.

— Это Дон Канди. Соул завтракает?

— Да, в «Белой Линде», я полагаю, мистер Канди.

— Спасибо, Я, пожалуй, поеду туда. И надеюсь, что он к тому времени покончит с яйцами «Бенедикт»,— добавил он, как бы обращаясь к самому себе,— так как то, что я ему сообщу, может лишить его аппетита.

Присловье «с глаз долой — из сердца вон» было неприменимо к Сибилле. Люди, которых Дон видел, заставляли его вспоминать о ней по десять раз в час. Гардеробщица в ресторане имела привычку вздергивать подбородок, и это напомнило ему Сиб, а у официантки был приколот цветок, который Сиб очень любила.

Он видел ее каждый день, но не понимал, что она для него значит, а теперь, когда он это понял, вероятно, было уже слишком поздно. Соул Нурсел, когда Дон к нему подошел, тоже заговорил о Сибилле.

— Когда вы ушли,— сказал он,— я снова заволновался об этом кредите для Фрейховера и спросил у Мавис Каули, куда вы отправились завтракать. Она ответила, что вы пошли, вероятно, с Сибиллой Форд.

— Нет, я ходил повидать производителей кредитных карточек.— Дон рассказал все, что узнал.— Теперь очевидно, что кто-то из вашей службы заказывал дубликаты. Были использованы фирменные бланки, заполненные по всем правилам, и там, где нужно, подделаны подписи. Когда операция заканчивалась, соответствующие документы из картотеки, присланные вам, уничтожались,— афера проворачивалась блестяще.

— Великий Боже! — У Нурсела перекосилось лицо.— Мне крышка. Человек из моей службы! — Он говорил голосом умирающего.

— В сущности, это не обязательно. Вы запираете на ключ чистые бланки и картотеку?

— Нет. Но посторонние не могут войти в мой кабинет в мое отсутствие. Значит, это только...

— Кто-то, кто знал, как составить требование-заказ на кредитную карточку, и знал, где нужно поставить подписи. Он знал даже, когда нужно явиться для получения готовой карточки.

— Но каким образом?

Нурсел стал серым, как мартовский снег в канаве.

— Вы знаете, что теперь скажет Штолц? Что я проявил небрежность и расхлябанность.

— Мы с вами в одной лодке в этой истории.

— Вы еще достаточно молоды и переживете этот удар. Мне же пришел конец, мне никогда этого не простят. Придется искать место в заведении четвертого класса.— Он еще больше нахмурился.— Сколько они сделали фальшивых карточек?

— Только эти три, если я видел все.

— И как давно?

— Немногим более трех недель.

— Это доказывает, что все три аферы были спланированы одной шайкой.

— Мы поняли это, когда получили сообщение, что Ронсалеры уехали за границу.

— А карточка Фрейховера? Мне нужно вернуться и приостановить отправку товаров.

— Нет, не делайте этого.

— Почему?

— Да потому, что тогда мы потеряем единственный шанс обнаружить грабителей, проследив за товаром до Мэриленда.

— Но, дьявол, я ведь за это отвечаю!

— Я возьму все на себя. Я ведь был свидетелем вашего телефонного звонка в Белдорф, Элдер — тоже.

— Мы можем отправить фальшивый груз, если вы считаете, что у вас есть шанс выследить мошенников, но • я не позволю вывезти отсюда персидские ковры,— это было бы неразумно.

— Ваш фальшивый груз мне не светит. Он может все испортить в тот момент, когда расследование уже подходит к концу.

Дон изо всех сил старался сохранять спокойствие и не выдать своего отчаяния, так как, вставляя палки в колеса, Нурсел подписывал Сибилле смертный приговор.

— Дон, я не могу допустить, чтобы товар был отправлен. Это’ сильнее меня. Разве что вы обратитесь к Бобу Штолцу, чтобы он разрешил это сделать.

— Я так и вижу, как он позволяет!

— Он безусловно откажет. Он прежде всего должен думать, как избежать возможных потерь, так же, как и я не могу допустить любой риск.

— Я вам гарантирую одну вещь, Соул. Если вы дадите своим людям отправить этот товар, я вытащу вас из этого дерьма, даже если это будет моим последним делом здесь. В случае, если я не возвращу товар, поймав за руку мошенников, я сделаю заявление перед Бобом и всем Административным советом: я все возьму на себя и полностью обелю вас.

— Не выйдет, Дон. Тем не менее спасибо, это очень мило с вашей стороны.

— Но послушайте, Соул! Будем играть с открытыми картами. Ведь вы не задержите отправку товара, если узнаете, что это может стоить жизни человеку?

Шеф службы кредита возмущенно посмотрел на Дона.

— Что вы мне тут поете? — Побелевшими пальцами Соул нервно постукивал по столу, как вор-любитель стучит по прилавку.

— Ну поверьте мне на слово. Если ваш фургон не повезет этого товара, будет убит очень хороший человек. Это чистая правда. И наоборот,— если фургон будет отправлен, у нас появляется прекрасный шанс спасти жизнь той персоне, захватить мошенников и вернуть не только ковры Фрейховера, но и остальное. А после этого вам нечего будет бояться дирекции.

Нурсел пристально смотрел куда-то в пространство.

— В таком случае,— медленно проговорил он,— мы напрочь забудем об этом завтраке: я ничего не знаю о фальшивых карточках, и у меня нет никаких оснований возражать против покупки Фрейховера.

— Согласен,— обрадовался Дон.— Простите, что испортил вам завтрак. Будем считать, что я приходил в «Белую Линду», но вы уже ушли отсюда.

— Что вы собираетесь делать дальше? ;— спросил Нурсел, выходя из ресторана.

— Надо пойти повидать Мартина Лонга и попросить его хорошенько рассмотреть троих клиентов, когда встретит их.

— Но товар?..— Нурсел с трудом пробирался через полуденную толпу, заполнившую тротуары.

— Может быть, они и наложат на него руку, но владеть им будут недолго. Там, куда их отправят, персидские ковры не нужны.

— Осторожно! — раздался позади них крик.

В тот же момент ударом чьего-то плеча Нурсел был выброшен на проезжую часть прямо под колеса грузовика, мчавшегося на большой скорости.

Шеф службы кредита дико завопил, поскользнувшись на льду и упав- в метре от приближающегося бампера. Дон прыгнул, схватил Нурсела за руку и увлек его чуть в сторону: Грузовик тормознул, его начало заносить, но Соул был спасен. За две секунды все было кончено. Водитель грузовика высунулся из окна и страшно ругался. Три-четыре прохожих, которые только что равнодушно смотрели на происшествие, предлагали теперь свои услуги, но они не требовались... Регулировщик приближался к ним небрежной походкой.

— Все в порядке? Раненых нет? Хорошо, проезжайте!

— Кто-то толкнул его, я это видел!

— Да нет, он поскользнулся. Ему повезло, черт возьми.

— Этот парень спас вам жизнь.

— Я это знаю, я это знаю,— бормотал Нурсел, стуча зубами. Пальто его было все в грязи и мокром снеге. Он бросил испуганный взгляд на край тротуара, откуда упал.

— Мои очки...

Кто-то протянул ему очки в металлической оправе.

— Да,— сказал Нурсел, протирая очки,— когда вы говорили о ком-то... чья жизнь находится в опасности...

— Это я не о вас говорил, Соул. Вы считаете, что вас толкнули нарочно?

Он колебался.

— Я не уверен... не могу поверить. Это была простая случайность. Но вы спасли мне жизнь, и я этого никогда не забуду.

— Не берите, в голову,— сказал Дон, дружески хлопнув его по плечу.— Не думайте об этом больше или уж вручите мне медаль за спасение.

Такая вещь могла случиться в любом многолюдном квартале, говорил себе Дон, но не исключал возможности, что кто-то хотел толкнуть его под колеса грузовика, а по ошибке толкнул Нурсела. Как только он оказался в безопасности на противоположной стороне улицы, он быстро оглянулся, чтобы рассмотреть людей вблизи места происшествия. Никто не походил ни на Бернарда, ни на Кинжальное Лицо, но, разумеется, у убийцы было время, чтобы затеряться в толпе...