— Что это значит, черт побери? Он сидит там и слышит вас? — удивился Дольман.

— Ага; Не присылайте Гибсона. Возможно, этот человек будет кружить по городу, поэтому пусть у ваших людей будет машина. Займитесь этим безотлагательно, хорошо?

Я положил трубку, как только закончил разговор. Мой гость начал беспокоиться. Когда он подскочил к двери, я настиг его, схватив за плечо, и поставил посреди комнаты, повернув к себе лицом.

— Вы позволили себе напасть на меня,— объявил он, не теряя головы.

— Да,— легко признал я,— Я вас преследовал, и я на вас напал. Но как я узнаю, каким образом вы могли попасть в нужный номер, если позволю вам уйти? Вы хотите, чтобы я вызвал местного детектива?

Корриган на минуту замер. Он тяжело дышал и пожирал меня глазами. Потом отвернулся, подошел к ближайшему стулу и сел. Я расположился между ним и дверью, продолжая стоять.

— Те люди появятся не раньше, чем через четверть часа, - сказал я.— Может, поговорим?

Молчание. Корриган даже не пошевелился. Я оперся о дверцу и не спускал с него глаз.

Не меньше чем через полчаса раздался стук в дверь.

Я открыл ее, чтобы впустить гостей. Один за другим они прошли мимо меня в центр комнаты и... Я, конечно, не ошибся! Третьим по порядку шел Гибсон! Он улыбнулся мне. Я повернулся и, оставив дверь открытой, пробежал взглядом по лицам пришедших.

— Я Фил Баретти. Отвечаю за эту работу,— объявил ^маленький жилистый мужчина со сломанным носом.

— Хорошо. Речь идет о простой слежке. Это,— я показал пальцем на старшего компаньона,— Джеймс А. Корриган, адвокат из Нью-Йорка. Вскоре он уйдет отсюда. Поскольку он теперь вас знает, можете держаться от него так близко, как захотите. Рапорты делать непосредственно мне, сюда.

Баретти посмотрел на меня с удивлением.

— Надо следить за этим типом?

— Ага. И упаси Бог повредить его.

Гибсон разразился бесцеремонным хохотом — даже стекла в окне задрожали. Корриган встал и направился к двери прямо между мной и тройкой детективов. Он ' вышел, но сыщики не двинулись с места.

— Чего вы ждете? — спросил я.— Полицию?

— Сумасшедший,— решил Баретти.— Пошли, ребята!

С этими словами он вышел из комнаты, а подчиненные двинулись следом за ним.

Я закрыл Дверь и уселся в кресло. Перед телефонным разговором с шефом я хотел сам решить, сильно ли я испортил дело, спокойно дожидаясь, когда Корриган застанет меня врасплох. Посмотрел на часы. Было двенадцать минут пятого. Значит, в Нью-Йорке двадцать минут четвертого. Конечно, я повел себя не слишком ловко, но ведь я и не собираюсь себя хвалить. Я заказал разговор. Конечно, линия была перегружена, как всегда в это время, так как Голливуд и Лос-Анджелес стараются соединиться с Нью-Йорком до обеда, а ньюйоркцам не терпится, вернувшись после обеда, поговорить с Калифорнией. Я присел на минутку, потом принялся ходить туда-сюда, снова присел. Минут десять-пятнадцать коммутатор звонил, чтобы сообщить мне, что линия все еще занята. Час. Четверть второго. Наконец очередь дошла до меня, и я услышал голос шефа.

Я приступил к подробному отчету. Рассказал о визите Корригана к миссис Поттер, о его телефонном разговоре с Финчем и закончил небольшой стычкой при встрече в отеле. Я не забыл и о втором визите старшего компаньона в Гленвиль, рассказал о его изумлении при виде Финча и о моем последующем телефонном разговоре.

— Финч позвонил мне,— продолжал я,— и сообщил, что Корригана выставили за дверь. Я знал, что он сюда вернется, дабы как-нибудь пробраться в номер и поискать рукопись. Я не мог наблюдать за дверью снаружи, так как он знает меня в лицо. Решил ждать его в комнате и поприветствовать, когда он войдет. У него был ключ, и он вошел. Как я и предполагал, мой вид вывел его из равновесия. Я склонял его к разговору, но он упорно молчал. Не сказал ничего, что могло бы тебя заинтересовать. Потом я позвонил. Дольману. Тот прислал двух человек и одну обезьяну, обладающую чувством юмора. Когда час десять назад Корриган вышел, тройка пошла за ним по пятам. Так выглядит нынешнее положение.

— У миссис Поттер кто-нибудь есть?

— Да, Финч. Мне кажется, что я об этом говорил.

— Ага... У меня нет новых поручений. Оставайся на месте.

— Я хотел бы подсунуть ему какую-нибудь шпильку.

— Сейчас ни к чему. Как калифорнийский тунец?

— Превосходен.

— Ничего удивительного. Звони, если понадобится.

— Хорошо, шеф.

Вульф положил трубку, чем неопровержимо доказал, что все относительно. Наверняка он не пожалел бы крепких выражений, если бы узнал, что вторжение Корригана в номер Финча застало меня врасплох.

Направляясь к окну снова взглянуть на дождь, я размышлял над этой проблемой. Неожиданно зазвонил телефон.

Звонил Баретти.

— Мы на аэродроме,— доложил сыщик.— Он приехал сюда прямо из отеля. Вы разрешили нам держаться близко, поэтому мы стояли совсем рядом, когда он заказывал билет на ближайший самолет до Нью-Йорка.

Ничего интересного больше не было, билет он купил на. пять часов. Теперь он в телефонной кабине ждет, пока его соединят. Нам лететь с ним в Нью-Йорк?

— Не надо. Я охотно взял бы с собой Гибсона, но думаю, что он здесь незаменим. Купите, пожалуйста, для меня билет на тот же рейс и ждите. Я должен еще кое-что сделать, поэтому не волнуйтесь. И с этого типа не спускайте глаз. Маловероятно, но в последний момент он может удрать.

Я повесил трубку и тут же позвонил в Гленвиль. Конечно, в мои расчеты не входил визит к миссис Поттер, но я не отказал себе в удовольствии побеседовать с ней по телефону.

Где-то над Новой Мексикой или Оклахомой я пришел к выводу, что поступил неразумно, купив билет на тот же самолет, что и Корриган. Следующий был бы ничуть не хуже. У меня пятое место, а он сидел за мной в кресле номер четырнадцать, поэтому всю ночь я не сомкнул глаз. В подобных ситуациях логические рассуждения не помогают. Напрасно я говорил себе, что Корриган поступил бы нелогично, если бы в салоне, полном людей, встал и ударил меня в спину ножом, тем более что у меня не было папки или чего-нибудь другого, где могла лежать рукопись не очень длинного романа. Но заснуть я не мог и был страшно недоволен, что мне досталось кресло перед ним. Хотел даже предложить ему поменяться, но передумал.

Я пережил долгую и мучительную ночь.

Когда точно по расписанию мы приземлились на аэродроме Ла Гардиа, Корриган заторопился больше, чем я. Он схватил дорожную сумку и бегом направился к такси.

Прежде чем взять чемодан, я позвонил и предупредил Фрица, чтобы он полчаса подождал с завтраком и приготовил побольше теста на оладьи. Позже, когда такси миновало мост Квинсборо, я в первый раз за четыре дня увидел солнце.

Вульф привык находиться в темноте до одиннадцати. Фриц приготовил мне такую встречу, будто я возвратился после годового путешествия. Он поздоровался со мной у порога, взял у меня из рук чемодан, а плащ и шляпу заботливо повесил. Потом проводил в кухню и включил электрическую плитку. Сидя за столом, я попивал апельсиновый сок, когда услышал, как спускается лифт, а через минуту увидел Вульфа. Он нарушил установленные правила, что я вполне оценил, стискивая от всей души протянутую мне руку. Вульф сел. Кухня была единственным в мире местом, где он терпел стулья, на которых не умещались его колоссальные ягодицы. Фриц положил на горячую сковородку первый оладышек, после чего занял место за столом.

— Ты похудел там,— заявил Фриц, который был уверен, что вдали от него мы умрем с голоду в течение недели. 

Вульф кивнул в знак согласия и обратился ко мне:

— Расцвели два цветка Сипринидиус Минос.

— Великолепно! — пробормотал я с набитым ртом и, проглотив кусок, продолжал:

— Я думаю, что тебя интересует мой отчет. Вот...

— Ешь.

— Собственно, это я и делаю. Но в противоположность тебе ничего не имею против служебных разговоров во время еды. То, о чем ты знаешь, могу дополнить только подробностями и добавить, что я вернулся на том же самолете, что и Корриган. На аэродроме этот тип схватил дорожную сумку и удрал. Я думаю, что, принимая во внимание сведения, которые ты собрал здесь, мы готовы к нападению.