— Докажите! — резко бросил Вульф.

— Брось, Фред,— посоветовал Бриггсу О’Маллей.— Не упирайся, все равно не поможет.

— По возможности докажу. Я оставляю за собой это право на будущее. Но независимо от' этого мы требуем познакомить нас с содержанием рукописи. Вы втянули нас во все это и теперь должны подтвердить свою позицию. Мы требуем! — Бриггс осмотрелся вокруг, не переставая моргать.— Так что? Ведь все достаточно исчерпывающе и ясно?

Компаньоны согласились с ним.

— Конечно, ясно,— хмыкнул Вульф.— Настолько, что формулировка последнего требования заняла немало времени. Такое шумное посещение было совсем ни к чему. Почему, черт побери, один из вас не мог позвонить и спросить меня о содержании рукописи?

— Что вы сказали? — оживился Касбон.

— Что я не вполне готов.

— Готов? К чему?

— К наступлению.

Нужно было услышать эти два коротких слова, чтобы оценить эффект. Вульф сказал их не тихо и не громко, он не изменил нормального звучания голоса. Но если кто-нибудь из присутствующих боялся, то, бесспорно, должен был почувствовать угрозу, заключенную в двух словах, сказанных ясно и спокойно. Юристы переглянулись.

— Значит, вы отказываетесь нас проинформировать? — спросил Бриггс обиженным тоном.

— Сейчас да. Я не совсем готов. Вы, как практикующие адвокаты, несомненно знаете, что сила ваших доказательств зависит от способа и времени их обнародования. Доказательства, которыми я владею, добыты не без труда, и я намерен использовать их во всей силе.

— Ну, что я говорил? — сказал, вставая, Эммет Филпс.— Разговор с ним — это напрасная трата времени.

— Мистеру Филпсу надоело,—сухо вставил Вульф.

— Купите у него информацию,— предложил О’Маллей.— Предложите какую-нибудь цену. Расход покроется за счет торговых доходов фирмы, правда, Эммет? — Он встал со стула.— Только не рассчитывайте на меня, я разорен.

— Я хотел бы предупредить дальнейшие упреки, свидетельствующие о злом умысле,— взял слово Вульф.— Держать себя в руках и сдерживать других для меня неприятное занятие. Я буду совершенно искренен, если скажу, что мне не хватает пары фактов, чтобы перейти в наступление. Атака без соответствующей подготовки или преждевременное открытие карт были бы глупостью. А я не глупец.

Касбон сорвался, подошел к столу и, опираясь о край руками, наклонился над Вульфом.

— Я тоже буду искренен и скажу, что думаю. Это все для отвода глаз. О рукописи вы знаете не больше, чем мы. Сегодня вы находитесь в том же положении, в каком находились, когда мы были здесь восемь дней назад.— Касбон выпрямился и повернулся к коллегам.— Идемте. Это аферист.— Он с отвращением посмотрел на меня.— Вы, Гудвин, тоже. Плохо, что не я поехал в Калифорнию вместо Корригана. Вы попали бы на скамью подсудимых.

Он вышел из канцелярии. Филпс и О’Маллей поспешили за ним. Корриган, который за все время не сказал ничего, достойного внимания, по-видимому, хотел заговорить, даже сделал шаг в сторону стола. Однако он изменил намерение: посмотрел на меня искоса и направился к выходу. Бриггс встал с кресла, обшитого красной кожей, посмотрел на Вульфа и еще раз моргнул;

— Моя оценка ваших методов и действий подтвердилась еще раз,—объявил он, повернулся и вышел

Я встал на пороге канцелярии и некоторое время смотрел, как гости управляются с плащами. Хотел проводить их как полагается, но меня опередил Филпс. Он открыл дверь и держал ее до тех пор, пока все не вышли. Потом трахнул ею изо всех сил, чтобы не было сомнения в том, что она захлопнулась. Я вернулся, уселся за стол и позволил себе широко зевнуть. Вульф, развалившись, сидел в кресле, глаза его были закрыты.

— Рассчитываешь на дальнейшие действия противника? — спросил я.— Или же мы. тоже начинаем действовать?

Ответа не последовало. Я зевнул еще раз.

— Иногда,— продолжал я,— ты видишь самую суть дела и говоришь голую правду, без уверток. Так было, когда ты сказал, что тебе не хватает лишь пары фактов, чтобы перейти в наступление. Кто-то мог бы подумать, что этого слишком мало, но он был бы неправ. Приходит на ум один из фактов: ученый Филпс — любитель литературы и совершил три убийства, потому что роман был плохой и он не мог его видеть.

Вульф не сказал ни слова и не пошевелился. Тогда я взорвался — вскочил со стула и заорал:

— Возьмись за работу, черт побери! Придумай что-нибудь! Сделай!

— А я еще обрадовался, что он вернулся домой. Даже признался ему в этом,— буркнул Ниро не открывая глаз.

Я не хотел бы еще раз пережить такой день, даже если бы знал, что принесет вечер. Прежде всего, крайне неспокойным был Вульф. После обеда он уселся с книжкой за 'столом и молчал, хотя я несколько раз пытался завязать разговор. Наконец я признал, что побежден. Потом позвонил Саул, и шеф проворчал, чтобы я отключился. Я уже подозревая раньше, что он пустил Саула по какому-то следу, и нашел подтверждение в нашей кассовой книге, где было указано, что Саул недавно получил три сотни. Я всегда злился, когда шеф давал ребятам задание втайне от меня. Сегодня я почувствовал это особенно сильно, потому что сидел без дела и зевал.

Но сам я был еще напряженнее, чем Вульф. Он дважды советовал мне пойти поспать, но я не послушался. Хотелось быть на месте, когда зазвонит телефон. Или когда войдет миссис Адамс и признается в трех убийствах. Но я не хотел выписывать чеки, заниматься графиком расхода орхидей или перелистыванием каталогов. Все мои усилия уходили на то, чтобы не уснуть бездельничая, что стало особенно трудным, когда после четырех Вульф отправился в теплицы. В течение долгих двух часов мне пришла в голову только одна дельная мысль. Я хотел позвонить в Гленвиль и сообщить миссис Поттер, что полет прошел нормально. Но раздумал, опасаясь втянуться в будущем во флирт, и продолжал бороться с дремотой.

Уже перед самым ужином Саул позвонил' снова, и я снова услышал приказ отключиться. Вклад Вульфа в застольную беседу ограничился нечленораздельным бормотанием. После ужина я вновь получил совет пойти отдохнуть. Спать хотелось очень, но я уперся на своем и назло решил совершить небольшую прогулку. Пошел в кино, но когда чуть было не заснул на пухлом плече сидящей рядом женщины, очнулся, встал с места и около десяти вернулся домой.

Вульф сидел за своим столом, просматривая списки расцветших орхидей, составленные в мое отсутствие.

— Ничего нового? — спросил я.

— Ничего.

Я, наконец, сдался.

— Пойти немного поспать, что ли? — Я проверил замок сейфа.— Входную дверь я запер. Кухонную сейчас проверю. Спокойной ночи.

Зазвонил телефон. Я рванулся в сторону моего стола. Снял трубку.

— Канцелярия Ниро Вульфа, Арчи Гудвин.

— Я хотел бы поговорить с Ниро Вульфом.

— Кто говорит?

— Джеймс Корриган.

Я заслонил рукой трубку и шепотом обратился к шефу:

— Корриган. Голос у него дрожащий и хриплый. Ты с ним поговоришь?

Вульф поднял свою трубку, а я поднес к уху свою.

— Ниро Вульф. Это мистер Корриган?

— Да. Я послал вам письмо. Но мне пришло в голову, что вам надлежит услышать то, за что вы отвечаете. Я надеюсь, вас это будет преследовать всю жизнь в дурных снах. Вы слушаете?

— Да. Но...

— Конец!

Мне показалось, что моя голова разрывается от сильного удара и треска. Машинально я отвел трубку от уха, потом прижал ее вновь. Послышался непонятный шелест и падение чего-то тяжелого... Тишина.

— Алло! — крикнул я.— Алло!

Ответа не было. Я положил трубку и посмотрел на шефа. Он сидел неподвижно, смотрел на меня, наморщив Лоб. Свою трубку он держал в руке.

— Ну и что? — спросил я.

— Ну и что? Я знаю столько же, сколько и ты. Не имею понятия. Я думаю, он застрелился.

— Что он имел в виду?

— Откуда я знаю. Ведь не я ставил этот спектакль.

—Там играло радио.

— Я слышал. Отрывок из «Жизни Райли».— Потом вновь взглянул на меня.

— Невероятно! Трудно поверить. Соедини меня с Крамером.