— Я должен ясно показать вам, что возможность успеха сейчас минимальна. Трое моих людей разрабатывают линию родных и знакомых мисс. Абрамс. Я хочу знать, разговаривала ли она с кем-нибудь о Берте Арчере или его рукописи. Однако они уже опросили людей, которые больше других могли бы о нем что-то знать, но ничего не разыскали. Мистер Гудвин установил контакт со всем персоналом издательства Охолла и Хэнна, а также посетил и другие издательства. Теперь полиция располагает, несомненно, большими возможностями, чем я, и делает все, чтобы отыскать след Берта Арчера или той рукописи. Положение никогда не было благоприятным, теперь же оно выглядит безнадежным.

Очки Веллимэна съехали на кончик носа, и он поправил их.

— Я собрал информацию, прежде чем прийти сюда,— заявил он.— Мне говорили, что вы, сэр, никогда не капитулируете.

— Я и не намерен капитулировать.

— A-а... прошу прощения. Мне так показалось.

— Я попросту обрисовываю ситуацию. «Безнадежная» — это не слишком сильное определение. Положение было бы отчаянным, если бы не одна возможность. Имя Берт Арчер мы увидели первый раз в списке, составленном Леонардом Дайкесом. Нельзя отказать в логике предположению, что, записывая ряд имен, без сомнения, вымышленных, Леонард Дайкес искал псевдоним для себя или для кого-то другого. Надо думать, что дело касалось псевдонима для автора романа. Но мы располагаем также фактами, а не только домыслами. Тем же именем назвался клиент мисс Абрамс и автор романа, который рецензировала ваша дочь, и тот, кто договорился с ней о встрече по телефону. Может быть, я объясняю все это слишком подробно, но мне бы хотелось, чтобы дело было совершенно ясным.

— Я люблю ясность,— вставил Веллимэн.~— Это хорошо.— Вульф вздохнул. По всему было видно, что он недоволен собой.— Я пробовал узнать о рукописи от коллег вашей дочери или от особы, которая печатала роман, и потерпел неудачу. Единственный пока еще не разработанный путь, ведущий к Берту Арчеру,— его связь с Леонардом Дайкесом. Это слабая связь. Она основана лишь на том, что Дайкес записал это имя. Но это наша последняя надежда,

— Тогда попробуйте!

Вульф кивнул головой.

— Именно поэтому,— продолжал он,— я счел необходимым поговорить с вами. У нас сегодня двадцать седьмое февраля. Тело Леонарда Дайкеса выловлено из воды в первый день нового года. Он был убит. Полиция редко ошибается в таких делах. У мистера Гудвина была возможность ознакомиться с материалами этого дела. Персонал адвокатской фирмы, где работал погибший, опрошен особенно подробно. У Дайкеса были весьма скромные приятельские отношения вне службы. Восемь дней тому назад я понял, что имя Берта Арчера является звеном, соединяющим смерть Дайкеса и смерть вашей дочери. Естественно, полиция снова добралась до адвокатской фирмы и будет и впредь этим заниматься. Поэтому я не вижу смысла в обычном расследовании; которое я мог бы проводить своими силами. Никто не пожелает даже выслушивать мои вопросы, не то что отвечать на них.

— Значит, вы считаете, что этого не надо делать? — спросил клиент, внимательно выслушав выводы Вульфа.

— Нет. Я думаю, что следует пойти на хитрость. В адвокатских фирмах работают молодые женщины. Мистер Гудвин настоящий мастер в завязывании знакомств с молодыми женщинами и быстром установлении с ними приятельских отношений. Наверное, есть человек, который может с ним в этом сравниться. Это не исключено, но маловероятно. Во всяком случае стоит попробовать. Предупреждаю, однако, что эта попытка будет стоить денег. Знакомства могут быть весьма продолжительными и не увенчаться успехом. Если бы речь шла об одной женщине, обладающей ценной для нас информацией, положение представлялось бы более легким. Поэтому, собственно, я должен спросить вас: согласны вы на этот эксперимент или отказываетесь?

Веллимэн реагировал достаточно необычным образом. Некоторое время он внимательно смотрел на шефа, желая, вероятно, все хорошенько проанализировать. Но в конце своих умозаключений стал интересоваться моей особой. Нельзя сказать, что он не сводил с меня глаз, но бросал в мою сторону такие взгляды, будто у меня на голове появилась змея или вдруг вырос второй нос.

— Вы стремитесь, сэр...— Он нервно откашлялся.— Хорошо, что вы задали мне этот вопрос. По нашему первому разговору вы могли судить, что я готов на все... но... видите ли, сэр, это немного слишком... Речь идет не о деньгах. Я не располагаю неисчерпаемыми кредитами, но... Несколько молодых женщин... Так, одна за другой...

— Что, черт побери, вы подумали? — неприязненно спросил Вульф.

Я в это время сделал очень серьезную мину и даже счел возможным вступить в дискуссию. У меня по этому поводу было три соображения: это дело для нас необходимо; мне очень хотелось увидеть Берта Арчера; наконец, я не хотел бы, чтобы по возвращении в Пеорию мистер Джон Р. Веллимэн заявил, что в Нью-Йорке детективы, нанятые для расследования, соблазняют женщин, служащих в конторах.

— Это недоразумение,— повернулся я к Веллимэну.— Благодарю вас за хорошее мнение обо мне, но, говоря о приятельских отношениях, мистер Вульф имел в виду не более чем тёплое рукопожатие. Он заметил, отчасти верно, что я имею успех у молодых женщин. Наверное потому, что я очень застенчив, а они предпочитают застенчивых мужчин. Вы были так любезны, вспомнив б деньгах. Я буду благоразумным, честное слово! Если дело зайдет дальше, чем вы сочли бы уместным, то я напомню себе, что речь идет о ваших деньгах, и вовремя образумлюсь или же в отчете не упомяну суммы, израсходованной ради неблаговидных целей.

— Я не сторонник напускных добродетелей.

— Что это за фарс? -— вмешался Вульф.

— Я не сторонник напускных добродетелей,— повторил с нажимом Веллимэн,— но я не знаю молодых особ, о которых идет речь. Мы в Нью-Йорке, это так, но... но ведь среди них могут быть девушки.

— Вполне возможно,— признался я и пожурил шефа.— Ведь мы совершенно согласны с мистером Веллимэном. Его деньги я должен использовать только в разумных пределах. Так и будет. Даю честное слово. Вы согласны, сэр? — спросил я клиента.

— Да... Конечно, согласен,— подтвердил он, глядя мне в глаза, и решил, что безотлагательно должен снять очки и протереть стекла носовым платком.— Да... конечно, согласен.

— Но это все же не ответ на мой вопрос,— настаивал Вульф.— Значительные расходы, долгое ожидание, слабая надежда на успех. И еще одно. Это будет расследование по делу об убийстве Леонарда Дайкеса, а не вашей дочери. Косвенная атака с разных сторон. Ну что? Поехали дальше или отказываемся?

— Поехали дальше.— Клиент все еще не надел очки.— Только... Видите ли, сэр, мне хотелось быть уверенным, что дело совершенно конфиденциальное. Я хотел бы, чтобы моя жена и священник не знали о... об этих... методах.

Вульф скорчил такую гримасу, будто собирался вновь прикрикнуть на нас, но я живо подхватил:

— От нас не узнают. Ни она, ни кто другой.

— Это хорошо. Подписать мне новый чек?

Нет, это излишне,— ответил Вульф.

Все вопросы вроде были исчерпаны, но Веллимэн начал расспрашивать о том, что касалось главным образом Рэчел Абрамс и дома, где помещалась ее контора. Видимо, ему хотелось пойти туда и увидеть собственными глазами. Я горячо поддержал его желание, чтобы выпроводить гостя из конторы прежде, чем он. вновь начнет беспокоиться о девушках или врожденная нелюбовь шефа к разговорам с клиентами выйдет наружу.

Я проводил Вэллимена и вернулся в контору. Шеф полулежал в кресле. Лицо его было сумрачным. Пальцем он водил по желобку, украшавшему подлокотник.

Я потянулся и широко зевнул.

— Что ж,— начал я,— пойти наверх и сменить костюм? Я одену тот, знаешь, светло-коричневый. Девушки любят мягкие ткани, которые не колются, когда они кладут голову на плечо. А ты пока подумай над инструкциями для меня.

— Никаких инструкций не будет,!— гаркнул он.;— К черту! Принеси мне что-нибудь!

Шеф наклонился вперед, чтобы позвонить и попросить Фрица принести пива.