Долорес достала фонарик из отделения для перчаток, я взял его и направил луч света на высокого мужчину: рн был в дорогих спортивных брюках, в рубашке с инициалами на кармашке, а вокруг шеи — шарф в мелкий горошек. У него были черные блестящие волнистые волосы и очки в роговой оправе — в общем, заправский голливудский тип.

Я сказал:

— Мы ждем объяснений, или вы взяли на себя функции представителей закона?

— Если хотите поговорить с представителями закона, то они здесь,— ответил он презрительным тоном.— Мы же просто граждане, живущие здесь. Это частные владения, и мы отстаиваем свои права.

Из темноты выступил мужчина с охотничьим ружьем и встал рядом с высоким. Ружье лежало на сгибе его левой руки, дулом вниз, но было видно, что держит он его не для балласта.

— Со мной приятельница,— сказал я.— Мы хотим проехать тут в одно место.

— В какое место? — холодно осведомился высокий.

Я обратился к Долорес:

— В какое?

— Это белый дом на холме, выше по дороге,— объяснила она.

— Что вы собираетесь там делать?—спросил высокий.

— Хозяин этого дома — мой друг,— ядовито ответила она.

Он на секунду осветил фонариком ее лицо.

— У вас шикарный вид,— признал он.— Но нам не нравится ваш спутник. Нам не нравятся типы, содержащие по соседству с нами тайные игорные дома.

— Я понятия не имею ни о каких игорных домах,— резко заявила Долорес.

— Копы тоже,— заметил высокий мужчина.— Они даже искать их не хотят. Как зовут вашего друга, дорогая?

— Не ваше дело,— со злостью ответила Долорес.

— Тогда отправляйтесь домой и вяжите носки,— сказал высокий и обратился ко мне: — Дорога сегодня закрыта. Теперь вы знаете почему.

— Думаете, вам удастся заставить нас выполнить вашу волю?

Конечно, и без особого труда. Вы бы видели наши налоговые декларации. Полиция делает все, что мы пожелаем.

Я распахнул дверцу машины, вышел и направился к полицейским. Копы сидели, лениво откинувшись на спинки сидений. Радио еле слышно что-то бормотало. Один коп ритмично жевал резинку.

— Как можно объехать эту заставу? — спросил я.

— Не знаю, приятель. Мы здесь только следим за порядком.

— Они утверждают, будто где-то здесь рядом находится игорный дом.

— Да, утверждают.

— Вы этому верите?

— И не пытаюсь, приятель,— ответил коп, сплюнув мимо меня.

— Предположим, у меня важное дело,— продолжал я.

В ответ он зевнул, глядя на меня без всякого выражения.

— Большое спасибо, приятель,— только и сказал я.

Вернувшись к «Меркурию», я вынул из бумажника визитную карточку и подал ее высокому мужчине. Тот осветил ее фонариком и спросил:

— Ну и что?

— Я еду по делу, по важному делу. Пропустите меня, и, возможно, завтра вам не понадобится эта застава.

— Вы много на себя берете.

— Вы принимаете меня за столь богатого человека, который может покровительствовать тайному игорному дому?

— Вы нет, но она может.— Он бросил взгляд на Долорес.— Она могла захватить вас для защиты.

Он повернулся к мужчине с ружьем.

— Что ты думаешь по этому поводу?

— Рискнем. Их только двое, и оба трезвые.

Высокий зажег фонарик и помахал им. Одна машина дала задний ход и освободила дорогу. Я завел «Меркурий» и проехал в открывшуюся брешь. Пропустив' нас, машина заняла прежнее место и блокировала дорогу.

— Это единственный туда путь? — спросил я Долорес.

— Они так думают, амиго. Есть еще одна дорога, проходящая через частные владения. Но чтобы попасть на нее, надо сделать большой крюк.

— Нам чуть было не пришлось прорываться силой,—, заметил я.

— Я знала, что вы найдете выход, амиго.

— Не подлизывайтесь.

— Какой вы подозрительный! Неужели вам не хочется поцеловать меня?

— Почему вы не пустили в ход свои средства обольщения чуть раньше? Тот, высокий, на дороге показался мне очень одиноким. Вы могли затащить его в кустики.

Долорес ударила меня по губам.

— Сукин сын! — небрежно обронила она.— Следующий поворот налево, пожалуйста.

Одолев подъем, мы вдруг очутились на широкой круглой площадке, обрамленной белыми известняковыми камнями. Прямо перед нами находился проезд на ту частную дорогу, о которой мы только что говорили. Ворота в проволочной изгороди были распахнуты, а замок висел на конце железной цепи на одном из столбов.

Проехав через ворота, мы обогнули куст олеандра и оказались на заднем дворе низкого белого дома, крытого черепицей. В углу двора размещался гараж на четыре машины, двери его были закрыты. В доме было темно, луна заливала голубоватым светом его белые стены. У подножия лестницы, ведущей к задней двери дома, стояли баки с мусором.

Я остановил машину, выключил фары и мотор и молча сидел. Долорес забилась в угол. Мне показалось, будто сиденье трясется. Я дотронулся до Долорес, она дрожала.

— Что с вами?

— Идите... идите, прошу вас,— ответила она, стуча зубами.

— А вы?

Она открыла дверцу'со своей стороны и выпрыгнула из машины. Я тоже вышел, оставив ключи в зажигании. Долорес, обойдя машину, приблизилась ко мне и обняла меня за шею, прильнув всем телом. Я ощутил сотрясавшую ее дрожь.

— Я совершаю глупость,— нежно прошептала она.— Он убьет меня за это... так, как убил Стейна. Поцелуйте меня.

Я поцеловал ее. Губы ее были сухие и горячие.

— Он здесь? — спросил я.

— Да.

— Кто еще?

— Никого... кроме Мэвис. Он и ее убьет.

— Послушайте...

— Поцелуйте меня еще раз. Мне недолго осталось жить, амиго. Когда служишь приманкой у такого человека, то умрешь молодой.

Я мягко отстранил ее от себя.

Долорес отступила на шаг и быстро подняла правую руку. В ней был пистолет.

Луна тускло поблескивала на дуле. Долорес держала оружие прямо, теперь ее рука не дрожала.

— Какого друга я приобрету, если нажму на спуск! —-сказала она.

— Выстрел услышит застава внизу,

Она покачала головой.

— Нет, нас разделяет холм. Вряд ли они услышат выстрел, амиго.

Я прикинул, что пистолет при выстреле должен подскочить вверх в ее руке. Если бы я успел упасть ничком в нужный момент... Но я не надеялся на быстроту своей реакции.

Я молчал, во рту у меня пересохло.

Долорес продолжала медленно, усталым нежным голосом:

— Смерть Стейна меня не тронула. Он был ничтожеством. Умереть нетрудно, убить тоже нетрудно, но заманивать людей в ловушку, где их ждет смерть...

Рыдания сдавили ей горло.

— Амиго, не знаю почему, но вы мне нравитесь. Мне всегда была чужда подобная сентиментальность. Мэвис отняла у меня Стилгрейва, но я не хочу, чтобы он убил ее. На свете и без него достаточно богатых мужчин.

— Он показался мне славным малым,— заметил я, наблюдая за рукой, державшей оружие. Она ничуть не дрожала.

- Долорес презрительно рассмеялась:

— Конечно, он производит такое впечатление. Поэтому он и стал тем, что он есть теперь. Вы считаете себя безжалостным, амиго. Так вот, по сравнению с ним вы — вареная груша.

Она опустила пистолет. Настало время прыгнуть и отобрать у нее оружие, но я еще не успел приготовиться.

— Он убил не меньше десятка людей,— продолжала она.— И каждого с улыбкой. Я уже давно знаю его. Я познакомилась с ним в Кливленде.

— Еще до применения ножей для колки льда?

— Если я дам вам пистолет, вы убьете его ради меня?

— Вы поверите, если я пообещаю?

— Да.

Откуда-то снизу донесся шум машины. Но он казался таким далеким, будто доносился с Марса, и совсем Лишенным смысла, как болтовня мартышек в бразильских джунглях. Ко мне он не имел никакого отношения.

— Если потребуется, я убью его,— заявил я, облизывая губы.

Я чуть наклонился и согнул колени, готовясь к прыжку.

— Спокойной ночи, амиго. Я ношу черное, потому что я красива, порочна... и потому что я пропащий человек.

Она протянула мне пистолет.

Я взял его и стоял, держа его в руке. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом Долорес улыбнулась, тряхнула головой и вскочила в машину.