— Я в западне!

— Только потому, что вы были раньше женаты? Но ведь это, обычное явление.

— Вы не знаете Этель. Она страшно мстительна. И Марта тоже. Если они встретятся, я конченый человек.

— Вы мне не все говорите.

— Да, есть кое-что еще...

Он подозрительно огляделся по сторонам.

— Я бы не удивился, если бы мне это подстроила Марта. Она никогда мне не простит, что я ее бросил. Это я твердо знаю.

— Вы предполагаете, что она убила этого человека и надела на него ваш костюм только для того, чтобы доставить вам неприятности?

— Не-ет...

У него был растерянный вид.

— Полагаю, что даже Марта на такое не способна.

— Тогда каково же продолжение, мистер Манган?

— Никакого продолжения нет.

— Должно быть. Выкладывайте.

Он начал говорить высоким, дрожащим от избытка эмоций голосом, какого я у него раньше не замечал.

— Мужчина должен иметь право менять жен, чтобы не влачить в аду остаток своей жизни. У меня были все основания бросить Марту. Под конец она большую часть времени бывала мертвецки пьяна. Признаюсь, я тоже не был золотом, но мне хотелось покончить с пьянством и выбраться из этой трясины. И тут повстречалась пожилая особа с большими деньгами...— Как будто услышав мои мысли, Манган продолжал: — Человек имеет право на второй шанс. Я доказал это, когда перестал пить. И помогла мне в этом Этель. У нас свои заботы, как у всякой семейной пары, не все дни можно назвать безоблачными... Но Этель была очень добра ко мне, она направила меня на достойную стезю...— Я понял, что Рольф цитирует слова собственной супруги.— А теперь вы хотите затянуть меня назад в это страшное болото!

К этому времени я хотел уже только одного: отделаться от Мангана. Если даже он и вправду покончил с пьянством, у него сохранились эмоции алкоголика с упором на самооплакивание.

Я завел мотор. Он расценил это, как знак собственной отставки, и принялся изо всех сил удерживать меня.

— Есть еще кое-что, о чем я не успел вам рассказать.

— Ну так рассказывайте.

Я приглушил шум мотора.

— Я оформил развод с Мартой в Мексике, но не совсем уверен, что он имеет законную силу.

— Иными словами, вы совершенно уверены, что не имеет?

— К сожалению, вы правы. Я заплатил в Тихуане адвокату 250 долларов, но потом выяснил, что развод не состоялся. А к этому времени у меня... я уже был женат на Этель.

— Так сказать...

— Вот именно, «так сказать». Этель следит за мной, как коршун, я связан по рукам и ногам. Так что теперь вы понимаете, в каком я переплете? Единственное, о чем я прошу вас, это не говорить Марте, где я живу и с кем. Я ведь получил развод и был уверен, что все в порядке. Откуда мне было знать, что тихуанский адвокат был жуликом? Мы с Этель обвенчались в Лас-Вегасе. Так что теперь я боюсь, по сути дела, Марту с ее мстительностью.— Он слегка дотронулся до моего локтя.— Не говорите Марте, хорошо?

Я обещал не говорить.

Когда я высадил его у их дома, Этель уже стояла в ожидании у парадной двери.

Нет, я не завидовал этому двоеженцу!

Экскалибур Армз находился чуть в стороне от бульвара Сансет, неподалеку от моей собственной конторы. Он был здесь с тех пор, как я себя помнил. Его четырехэтажный фасад в призрачном закатном освещении чем-то напоминал пожилую особу с наштукатуренным лицом, удивленную наступившим утром.

Я нашел квартиру управляющего, как положено, под номером один на первом этаже и нажал на звонок. К двери подошел мужчина средних лет в пестрой рубашке. Он что-то жевал.

— Свободных квартир у нас нет,-— объявил он, не дожидаясь моего вопроса.

По выражению его лица нетрудно было догадаться, что он жует что-то малосъедобное.

— Спасибо за информацию, но я разыскиваю миссис Манган.

Он проглотил свою жвачку.

— Она давным-давно отсюда уехала.

— Знаете ли вы ее нынешний адрес?

— Может быть, он у меня и есть...

Обернувшись назад, он крикнул:

— Есть у нас адрес Марты Манган?

Женщина ответила:

— Сейчас посмотрю.

Мужчина оперся о дверной косяк.

— Вы, случайно, не судебный исполнитель?

— Нет, я просто хочу с ней поговорить.

Он подозрительно посмотрел на меня. Очевидно, он вообще принадлежал к категории недоверчивых людей, Через минуту он снова крикнул:

— Ну что ты там копаешься, а?!

— Неужели ты не можешь подождать несколько секунд? Мне же надо разыскать адресную книгу.

Наконец за его спиной появилась женщина, похожая на него: те же усталые глаза и скорбные складки, протянувшиеся вниз от носа.

— Вот наши последние о ней сведения. Она работала управляющей в месте, называемом Топанга Корт.

Женщина продиктовала мне адрес на прибрежном шоссе.

— Но не могу утверждать, что она там еще работает. Она же пьяница, понимаете?

— Только не говорите ей, кто дал вам ее адрес,— предупредил мужчина.— У нас и без вас хватает неприятностей.

Я не поехал сразу в Топанга Корт, а сначала позвонил Тому Руссо.

Мне ответила его кузина:

— Дом мистера Руссо.

— Говорит Арчер.

Она сразу же оставила свой официальный тон.

— Хелло, мистер Арчер. Вам хоть немного повезло?

— Кажется, я потихоньку продвигаюсь вперед. Как вы поживаете, Глория? '

— Я-то хорошо. Полагаю, вы хотите поговорить с Томом?

— Совершенно верно.

— Мне очень жалко его будить. Вчера после работы он несколько часов колесил по улицам. Вернулся домой почти на рассвете, усталый как собака. И главное, в ужасном состоянии. Говорил о нежелании жить, о смерти.

— Что именно он говорил?

— Мне бы не хотелось повторять это по телефону. Теперь никогда не бываешь уверен, что тебя не подслушивают. А потом и смысла в его словах было маловато.

Я подумал, что впервые судьба столкнула меня с очень богатыми людьми, но иметь их своими клиентами мне бы не хотелось. Уж лучше и впредь иметь дело с такими людьми, как Том Руссо. Так что мне пора нанести ему визит.

Дверь открыла Глория. Ее темные волосы были мокрые, она распустила их по плечам, на которые набросила махровое полотенце.

— Если бы вы предупредили меня о приезде, я бы не стала мыть голову.

— Я решил, что разумнее лично потолковать с Томом.

— Он все еще спит. Желаете, чтобы я разбудила его?

— Я сам его разбужу.

Мне хотелось увидеть его в интимной обстановке.

Глория провела меня в его комнату и даже распахнула передо мной дверь. Старинные венецианские деревянные жалюзи были закрыты, так что Том посапывал в полумраке. Я открыл их, и в комнату ворвался свет, но он не разбудил спящего.

Задний двор, куда выходило окно, напоминал настоящие джунгли с какими-то широколистными растениями, там и здесь прорезанными красной геранью, тянущейся к солнцу.

Том зашевелился под яркими лучами солнца, одна рука его была прижата к груди, вторая сунута под щеку, лицо его обросло щетиной. Подушка, смятая под его головой, была единственной на кровати, на наволочке не было видно следов губной помады.

Я оглянулся на Глорию, остановившуюся у двери. Она словно прочла мои мысли и сказала мне:

— Я с ним не спала, если это вас интересует.

Голос ее звучал деловито.

— Лорел — единственная женщина, с которой он чувствует себя мужчиной, да и то... А у меня есть свой друг.

— Где вы спите?

— Прошлой ночью? В свободной комнате. Домой идти было слишком поздно. Но у моего друга есть машина.

Том застонал и повернулся на спину, закрыв руками глаза от света. Я взял его за руку и легонько потряс. Его сонное лицо было искажено горем, под глазами виднелись следы слез. Он громко всхлипнул, пробормотав:

— Я пытался ее отогреть, но она была совсем холодная. Мама была холодная.

Глория вздохнула:

— Опять на него нашло... Подождите немного, пройдет.

— Оставьте нас одних и закройте дверь, прошу вас.

Она обиженно посмотрела на меня, но повиновалась, и я остался наедине с Томом.