Элизабет перестала спорить. Проводив меня во внутренний дворик, где осталась стоять моя машина, она нажала кнопку наружной двери, находившейся между черным входом и воротами гаража. Дверь не открылась.

Я спросил:

— Что тут помещается?

— Комната Тони Лэшмена. Я все еще надеюсь на его возвращение. Не знаю почему, но меня тревожит его исчезновение.

— А вы уверены, что его нет у себя?

Замок на двери был из тех, которые легко открыть пластиковой визитной карточкой. Находившееся за дверью помещение было просторное, но производило впечатление временного бивака, возможно и потому, что его стены были полностью обшиты сучковатыми еловыми панелями. Односпальная кровать не заправлена. Ни в кладовке, ни под кроватью никого не было. На полу валялась грязная одежда и непромокаемый костюм для плохой погоды.

На столике возле кровати стоял заведенный будильник, но он не тикал, так как остановился без нескольких минут двенадцать дня или ночи.

Я проехал по главной улице города к больнице и после долгих объяснений в приемном покое выяснил, что Джек Леннокс занимает отдельную палату на верхнем этаже. Не доходя до его двери, я увидел сержанта Шантца, который пристроился на складном стуле, недостаточно вместительном для его тучного тела.

— Где это вы были? — спросил он.

— Возвратил машину Джека Леннокса, ну и поболтал с его родней. Как он себя чувствует?

— О’кей, с ним сейчас жена.

Шантц тяжело поднялся и отодвинул стул к стене.

— Если вы пробудете здесь минут пять, я схожу позвонить по телефону. Шериф просил сообщить, когда с Ленноксом можно будет разговаривать.

Сержант направился к лифту, я же вошел в палату. В ней царил полумрак, шторы были приспущены до половины окна.

Мэриан Леннокс стояла в позе полной готовности прийти на помощь несчастному страдальцу и бросила на меня отнюдь не ласковый взгляд, недовольная моим вторжением. Очевидно, она дорожила временем, которое могла провести наедине с мужем. Лицо его осунулось и выглядело очень бледно под белым тюрбаном бинтов.

— Арчер?

Он попытался приподняться, но жена тут же осторожно опустила его на подушки.

— Прошу тебя, Джек. Тебе нельзя подниматься.

— Не изображай из себя сиделку, Бога ради! — Он с недовольным видом стал ерзать у нее под руками,—У тебя все равно ничего не получается.

— Но доктор говорил, что тебе необходимо полностью от всего отключиться. Отдых и полный покой. Ведь ты же ранен!

— Кто меня ранил?

— Разве вы не помните? — спросил я.

— Нет. Последнее, что я помню,— это как я открыл дверь в наблюдательную башню у Сэндхиллского озера.

Он застонал.

— Почему вы туда пошли?

— Потому что именно там я должен был оставить деньги. В смотровой башне.

Его голос постепенно ослабевал.

— Кто просил вас их там оставить?

— Неизвестный мне мужчина.— Он взглянул на жену: — Ты знаешь, кто это был?

Она покачала головой.

— Я разговаривала с ним всего один раз, когда он впервые звонил нам. Его голос я не узнала.

— Сейчас это уже не имеет значения,— заявил я,-— потому что это наверняка был человек, который в вас стрелял. И мне известно, кто он такой.

Они молча ожидали, что я произнесу. Когда я назвал имя Гарольда Шерри, это не произвело никакого впечатления на Джека Леннокса, словно полученная рана начисто лишила его памяти. Но лицо Мэриан изменилось. Я подумал, что так, очевидно, выглядит больной малярией, чувствуя приближение очередного приступа.

— Разве вы не помните Гарольда? — удивился я.— Вы же ранили его в ногу.

— Я его ранил? Вы шутите!

Он сел прямо, с трудом подняв голову с подушек.

— Значит, вы схватили его?

— Нет еще.

— Ну а что случилось с деньгами? С сотней тысяч?

— Он скрылся вместе с ними, во всяком случае, сейчас дело обстоит именно так. Я собираюсь поставить в известность полицию в отношении денег.

Леннокс казался незаинтересованным. И он ничего не спросил меня о дочери. Я с недоумением подумал, не забыл ли он про нее. Громко вздохнув, он снова упал на подушки.

Мэриан сразу же стала наводить порядок.

— Боюсь, что Джек обессилел. Могу ли я побеседовать с вами в коридоре?

— Конечно.

Она, поправив простыню на кровати, подсунула сбоку еще одну подушку и вышла следом за мной из палаты. Держалась она куда спокойней и уверенней, чем раньше. На ее лице уже не было заметно недавней растерянности, оно выглядело сосредоточенным. Я решил, что Мэриан принадлежит к исчезающему типу женщин, которые живут в тени своих мужей и появляются из нее на свет, лишь когда их мужья выбывают из строя.

Как только дверь за нами закрылась, она заговорила:

— Вы ничего не сказали о Лорел, мистер Арчер.

— О ней пока ничего не слышно.

— Значит, вы так и не знаете, где она?

— Не знаю. Выйти на нее можно только через Гарольда Шерри.

— Он получил деньги, что еще ему нужно?

— Возможно, требуется гарантия его собственной безопасности. Деньги ему ничего не дадут, если он не сможет их спокойно тратить.

Она смотрела куда-то мимо меня, возможно оживляя в памяти картины прошлого.

— Джеку не следовало в него стрелять!

— Да, это нарушило сделку. Но ведь Гарольд мог первым в него выстрелить.

Она с изумлением взглянула на меня.

— Зачем ему было это делать?

— Мне придется спросить об этом у него самого.

— Есть ли у вас хотя бы малейшая надежда найти Гарольда Шерри?

— Есть, мадам. Мне известно имя врача, к которому он раньше обращался. Поскольку Гарольд ранен в ногу, он будет вынужден где-то лечиться.

— Может, я знаю этого врача?

— Вряд ли, он практикует в Лонг-Биче.

— Там у нас довольно много знакомых.

— Я считаю неразумным упоминать его имя кому-либо, даже вам, поскольку у меня нет иного способа добраться до Шерри. Сейчас шансов вернуть Лорел домой стало куда меньше, чем утром. Наверно, вы это понимаете не хуже меня.

Она кивнула:

— Да, понимаю... Боже мой, все так перепуталось! Это был трагический день для Лорел и для всех нас. Я говорю о дне ее встречи с Гарольдом Шерри. Он уже не в первый раз ее похищает, вам это известно? Он убегал с ней, когда Лорел было пятнадцать лет.

— Да, я слышал об этом. Но мне не ясен его мотив.

— Он всегда завидовал нашей семье.

— Но Лорел он был увлечен?

— Возможно, но,., самым низменным образом. Помнится, один раз он пришел к нам домой, это было еще до их поездки в Лас-Вегас... Тогда он то и дело приставал к ней. Кончилось тем, что Лорел пожаловалась отцу.

— Лорел попросила вмешаться вашего мужа?

— Ну да, и Джек, спустил его с лестницы. Мой муж всегда был неуравновешенный, у него случались приступы необузданного гнева.

— Я с этим лично знаком,— холодно заметил я.— Скажите, миссис Леннокс, не случалось ли ему обращать гнев против Лорел?

— Разумеется, и неоднократно.

— И недавно?

— Да. Последнее время они очень не ладили. Джек был недоволен ее замужеством, Я бы даже сказала так: он делал все, чтобы их развести.

После недолгого молчания она встревоженно спросила:

— Вы как будто в чем-то подозреваете Лорел?

— Не исключено, что она удрала с Гарольдом по собственной воле.

— Тогда в Вегас?

— И тогда, и сейчас. Каково ваше мнение? Считаете ли вы, что сейчас Лорел действительно похитили?

— Не знаю, что и думать...

Она недоверчиво посмотрела на меня.

— Скажите мне, пожалуйста, что именно вы подозреваете?

— Наличие тайного сговора. Я располагаю данными о том, что Лорел и Гарольд недавно виделись.

— Кто вам это сказал?

— Извините, но я не могу вам сообщить.

Про себя же я подумал, что между матерью Гарольда и семьей Ленноксов и без того достаточно вражды.

— Все равно я этому не верю!

Она повернулась, чтобы возвратиться в палату мужа,, но, взявшись за ручку, остановилась. Только тут я по-настоящему заметил, какая она худая и измученная. Ее седеющие волосы, тонкие и редкие, подобно пуху, поднимались над высоким лбом. Спина и плечи ссутулились, острые лопатки торчали из-под дорогого платья.