— Ты не один, — сказал Амэномитинэ-но-микото, и слова его казались ярче даже июльского солнца. — Рядом с тобой всегда будут зримые и незримые помощники, если ты их не отвергнешь. Пожалуйста, помни об этом.

Тацуя стоял как истукан, его глаза растерянно бегали.

— Зримые… и незримые… — пробормотал он и снова опустил взгляд на шкатулку.

Хотя хозяйка этих украшений давно покинула мир, глядя на них, Тацуя почти ощущал на себе её дыхание.

Дыхание незримого человека.

— Почему ты говоришь со мной об этом?..

Тацуя не скрывал своего замешательства — до этого момента его с Амэномитинэ-но-микото ничего не связывало, а теперь бог вдруг обращался с тёплыми словами к человеку, который до недавнего времени считал богов бесполезными выдумками и даже отказался от должности лакея.

— Уж не благодаря ли его сестре? — полушутливо спросил Ёсихико у бога.

— Да, знакомство с Нанами сильно повлияло на меня, но причина не только в этом.

Амэномитинэ-но-микото неловко улыбнулся. На самом деле он просто не мог бросить Тацую одного: будучи младшим братом Тобэ Нагусы, он видел в нём родственную душу. Судьба явно неспроста свела вместе младших братьев двух замечательных сестёр, хотя между ними и было больше двух тысяч лет разницы.

— Ты знаешь мою сестру? — Тацуя потрясённо округлил глаза.

— Да. Это было несколько лет назад на мосту Китадзимы, откуда видна спортивная площадка возле реки.

Тацуя уставился на землю, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Китадзима… — он вдруг поднял голову. — Да, точно, она говорила об этом.

Тацуя вновь посмотрел на юношу перед собой, раскапывая в памяти разговоры с сестрой.

— Она много говорила о Китадзиме, который не знает правил бейсбола…

Амэномитинэ-но-микото вздрогнул и вытаращил глаза.

— Вы тоже помните меня?..

Даже на фоне страха бога перед тем, что однажды утром он не вспомнит и собственного имени, он верил, что хотя бы один человек в мире не забудет его. Но сейчас даже память о той девушке начала размываться. Амэномитинэ-но-микото казалось, что скоро никто уже и не вспомнит Китадзиму, который нашёл себе убежище на том мосту.

— Она просила меня найти Китадзиму, когда у меня будет время… и научить его играть в бейсбол.

Память об облике Китадзимы передалась от сестры брату.

Память о фрагменте бога по имени Амэномитинэ-но-микото.

«Давайте! Не сдавайтесь! Бегите!».

Ёсихико посмотрел по сторонам, будто бы услышав чей-то голос. Но рядом никого не было. Зато бог, на глазах которого вновь проступили слёзы, начал неуловимо светиться.

— Амэномитинэ-но-микото…

— Лакей! Мне кажется, теперь у меня всё получится! — Амэномитинэ-но-микото перебил Ёсихико, безуспешно вытер слёзы и широко улыбнулся. — Я смогу вернуть себе позабытый облик!

С этими словами Амэномитинэ-но-микото бросился бежать.

Худые ноги несли размахивающего руками бога над бетонными плитами парковки. Он запрыгнул на бордюр и вдруг взмыл в небеса, будто устремившись к слепящему солнцу по незримой лестнице.

— Э? Серьёзно?!

Ёсихико проводил убегающего бога ошарашенным взглядом, не в силах переварить происходящее. Рядом ахнул Тацуя.

Одежда бегущего Амэномитинэ-но-микото ветшала и исчезала, уступая место плотным одеяниям из звериных шкур. На каждом шаге бог и сам становился выше и сильнее, ноги обросли крепкими мышцами и теперь, казалось, могли донести его куда угодно. В загорелых руках появился практичный, остро заточенный меч, а длинные волосы собрались в пучок на макушке, скреплённый сверкающей белой кандзаси.

— Так вот он какой… настоящий Амэномитинэ-но-микото…

В нём уже было не узнать щуплого парня с собранными у висков волосами, ожерельем с магатама и бутафорским мечом, усыпанным драгоценными камнями.

Теперь это был самоотверженный защитник Киикоку, получивший эту землю в наследство от своей сестры.

Уважаемый человек по имени Аятахико, после смерти ставший богом Амэномитинэ-но-микото.

Взбежав по невидимой лестнице, бог призвал перед собой облако, встал на него и развернулся. Лицо его казалось мужественным, хоть и сохранило знакомые юношеские черты.

— Лакей и младший брат. Я не знаю слов, которыми мог бы достойно отблагодарить вас, — несмотря на огромное расстояние, голос звучал ясно и чётко. — Я не думал, что хоть раз вновь почувствую эту мощь. И благодарить я должен лишь вашу заботу.

Прекрасный, мужественный бог ослепительно светился, стоя на поднимающемся облаке.

— Пожалуй, я наслажусь объятиями небес Кинокуни, пока эта форма не покинула меня. Слишком уж жалко просто вернуться в храм.

Бог улыбнулся Ёсихико и Тацуя, отвечая на их ошарашенные взгляды, и посмотрел в небеса, будто что-то в них выискивая.

— И если вдруг встречу потерявшуюся девочку — скажу ей, чтобы возвращалась к семье.

Стоило Амэномитинэ-но-микото договорить, как свет вокруг него вспыхнул ещё сильнее. Он сиял словно солнце, и Ёсихико пришлось заслонить глаза рукой. Вдруг с небес ударил порыв ветра и отозвался в ушах не только свистом, но и звоном божественной кандзаси.

Эхо ясного звона текло по ушам чистым ручьём — это украшение будто радовалось тому, что вернулось к своему сильному хозяину…

Когда ветер стих и Ёсихико с Тацуей боязливо подняли глаза, Амэномитинэ-но-микото уже не было. Над головами виднелось лишь ничем не примечательное июльское небо, солнце висело лишь одно, и только синева небес казалась чуть глубже от его яркого света. По кольцу неподалёку проехало такси, обдав футболку Ёсихико горячим воздухом.

— Э-э… Слушай, Оно, ты ведь тоже это видел? — нарушил Ёсихико тишину недоумения и растерянности, которая повисла между ними.

Может, он просто получил тепловой удар и воображал невесть что?

— Кажется, видел… — неуверенно ответил Тацуя, не скрывая своего смятения и без конца бегая взглядом.

Снова повисла тишина, нарушаемая грохотом поезда, едущего по мосту над их головами. Он остановился на станции, еле слышно прозвучало объявление, и поезд поехал вновь. Из ступора парней вывёл лишь клаксон машины, заезжающей на стоянку. Опомнившись, они дружно отошли к стене.

— Знаешь, что… — пробормотал Тацуя, глядя вслед исчезнувшему Амэномитинэ-но-микото. — Кажется, работа лакея лучше, чем я думал.

Ёсихико подумал, что ослышался, и недоумённо посмотрел на товарища.

Тацуя слабо улыбнулся и опустил взгляд на деревянную шкатулку и алые украшения.

— Осталось только показать их отцу.

— Оно…

Неужели это жаркое лето всё-таки растопит лёд?

— Ладно, мне уже пора… — Тацуя бросил взгляд на часы на кольце и закрыл шкатулку.

— А… Ах да, у тебя же работа, — Ёсихико невразумительно улыбнулся и помахал рукой, не зная, что ещё сказать.

— Счастливо добраться до дома, — сказал Тацуя и пошёл в магазин, но почти сразу остановился, потому что из его кармана раздался звонок мобильника.

— Прямо сон наяву какой-то… — пробормотал себе под нос Ёсихико, доставая из сумки молитвенник.

Он и сам не заметил, когда именно поверх имени Амэномитинэ-но-микото появилась красная печать с изображением кандзаси. Увидев её, Ёсихико медленно вздохнул, испытав прилив облегчения. Скорее всего, возвращение прежней формы Амэномитинэ-но-микото — лишь временное явление, которое Ёсихико уже видел на примере Хитокотонуси-но-оками. Вскоре он снова превратится в щуплого парня, но продолжит изо всех сил защищать Киикоку.

— Но ничего, он даже худой и с маской на лице не так уж плох, — Ёсихико улыбнулся, машинально поглаживая печать.

— Что?.. Хорошо, я понял! — вдруг раздался за спиной голос Тацуи, заставив Ёсихико обернуться. — Сейчас буду! — воскликнул Тацуя на тон ниже обычного, закончил разговор и застыл на месте, словно выпав из реальности.

— Что случилось? — спросил Ёсихико, подойдя к товарищу, но Тацуя заметил его лишь спустя несколько секунд.