Конечно, такое коварное разделение является сильным упрощением, при котором не признается важность археологии в рамках УКР. Эта археология, особенно реализуемая в крупных масштабах, предлагает уникальную возможность для того, чтобы ответить на основные вопросы о прошлом. Задача заключается в том, чтобы не упустить эту возможность и использовать ее в полной мере (рис. 18.3). Представление о том, что академическая археология в чем-то выше исследований в рамках УКР, в лучшем случае просто чепуха. Археология в Северной Америке является археологией УКР.

^{Рис. 18.3. Раскопки в рамках проектов УКР идут круглый год. Раскопки на памятнике Хауорт-Нельсон на юго-западе Пенсильвании холодными зимними месяцами проводились при обогревании под надувной крышей}

Сегодня имеется постоянная обратная связь между развивающейся археологической теорией и методологией и реальностями контрактной работы. Многие проекты УКР меняют работу североамериканских археологов, частично благодаря разумным исследовательским планам и также потому, что они часто финансируются лучше, чем самые амбициозные академические проекты, — меняются не только изыскательские работы и раскопки, но также аналитическая и издательская части проектов (Эдовейсио и Карлисль — Adovasio and Carlisle, 1988; Уитлси и другие — Whittlesey and others, 1998). Проблемно-ориентированный подход рассматривает УКР как часть современной археологии со всем ее развитым теоретическим аппаратом для изучения и оценки прошлого.

Некоторые проекты УКР включали крупномасштабные археологические операции, и на изыскательские работы тратились миллионы долларов: трубопровод Техас — Калифорния, проект Долорес в Колорадо, проект долины Нижней Верде в Аризоне (Уитлси и другие Whittlesey and others, 1998), проект Хауорт-Нельсон на юго-западе Пенсильвании, проект Блэк Мэса на Юго-Западе (Гумерман — Gumerman, 1984). Во время реализации всех этих проектов были апробированы важные методологические подходы, которые стали новаторскими в археологии, а порой разрабатывались плодотворные теоретические концепции. Работы в рамках проектов УКР на исторических памятниках часто включали в себя крупномасштабные тщательнейшие раскопки, которые значительно повлияли на наше понимание прошлого (Джозеф — Joseph, 2002; Уитон — Wheaton, 1990).

Самые успешные из этих проектов были осуществлены большими частными компаниями, специализирующимися в области изучения воздействия на окружающую среду, или УКР-археологами с тесными связями с академическими институтами. Например, исследователи из Института археологии и антропологии при Университете Южной Каролины работают так, что их основные УКР-проекты реализуются в рамках академической археологии. Имея отличные технические возможности и превосходное бюджетное финансирование, они в состоянии проводить тщательные полевые и лабораторные исследования, которые недоступны для большинства академических исследований.

В своем долгосрочном проекте археологи накапливают огромное количество исходных материалов и прочей культурно-исторической информации и с помощью такого синтеза разнородный сведений получают детальную историческую информацию о юго-востоке США. Их усилия позволяют максимизировать ценность местных УКР-проектов и свести огромное количество данный, которые они получают, в общую базу данных и знаний большой интеллектуальной ценности (Андерсон — Сэссамэн — D. G. Anderson and Sassaman, 1996; Sassaman and Anderson, 1996). Потенциал такого рода работы и значительное ее влияние на методы и теорию исторической археологии были ярко проиллюстрированы Стэнли Саутом, который изучал комплексы артефактов и культурных процессов в Брансвик Тауне, Северная Каролина, и на других памятниках (Саут — South, 1977).

УКР-археология является единственным явным способом идентификации и документации быстро исчезающих археологических ресурсов в Северной Америке, то есты получения той самой информации, которая необходима для выполнения одной из основных задач археологии — изучение культурного процесса. Это не только вопрос экономических реалий, но также и возможность двигаться вперед в интеллектуальном плане, при этом выполняя требования индивидуальных контрактов.

Притом, что УКР является основой археологических полевых работ в Северной Америке, главной проблемой является обеспечение качественного исследования. Несмотря на споры о различных подходах и, честно говоря, большое количество достаточно сомнительных исследований, УКР все же принесло методологическую пользу основным исследованиям, в частности больший акцент стал делаться на изучение структуры доисторических поселений, процедуры отбора образцов, применение компьютеров и, прежде всего, обследование памятников без раскопок. Основной методологический сдвиг произошел в трех сферах: в геоморфологии, безопасности и технологии (Грин и Доршук — Green and Doershuk, 1998).

Геоморфология. В УКР-проектах объединили геоморфологические знания с четырехмерными образами ландшафтов (время — четвертое измерение), для того чтобы лучше понять развитие древних ландшафтов и для обнаружения и оценки памятников, находящихся глубоко под землей. Например, в долине верхней части Миссисипи проводились длительные УКР-работы, в которых соединили изучение изменений ландшафта с палеоэкологией и археологией памятников, находящихся под землей. Результат: карты Позднего Висконсина и очертаний рельефа голоцена для 500 километровой полоски долины. Это является замечательной базой для точной оценки потенциала культурных ресурсов (Беттис — Bettis и др., 1996; другие ссышки см. Грин и Доршук — Green and Doershuk, 1998). Подобный подход был использован исследователями по программе культурных ресурсов в Форте Драм, штат Нью-Йорк (см. вставку «Практика археологии»). В прошлом большая часть военной базы была покрыта ледниковым озером Ирокезов, которое постепенно сокращалось в течение последних 10 000 лет. Нанесение на карту древних берегов позволило археологам моделировать доисторическое заселение, включая арктический, бореальный и следующий атлантический периоды.

Безопасность. Археологи всегда стакиваются с вопросами безопасности на раскопках, и исследователи в рамках УКР-проектов играют ведущую роль во внедрении высоких стандартов безопасности при полевык работах, что поставило археологию в один ряд по соответствующим стандартам безопасности с такими областями, как строительство, бурение и проектирование. Правила Администрации по профессиональной безопасности и здоровью и различные местные законы могут быть вполне приемлемыми при проведении археологических полевык работ. Например, в случаях, когда нужно определить наличие культурных ресурсов в районах с мощными почвами и произвести больше геоморфологических изысканий, приходится прокладывать более глубокие траншеи. Если они глубже 1,2–1,5 метра, то их следует укреплять для обеспечения безопасности рабочих. В некоторых случаях археологам приходится оценивать памятники, которые могут содержать токсичные отходы, и тогда полевые рабочие должны надевать защитную одежду.

Технологии. УКР-археологи играют ведущую роль среди своих коллег по использованию высокотехнологичных устройств дистанционного поиска, компьютерных баз данных и систем управления данными. Вследствие острой необходимости быстро обнаружить и идентифицировать памятники в проектах в рамках УКР для обнаружения памятников и других объектов часто используются георадары, магнитометры и исследования методом сопротивлений, не прибегая к долгосрочным раскопкам. Все археологи сталкиваются с проблемами хранения данных и введения информации в научный оборот, а при больших объемах УКР работ эти проблемы становятся особенно актуальными. УКР-археологи играют лидирующую ролы в инновационном использовании компьютерных баз данных и программ управления данными при решении этих проблем (см. обсуждение проблем управления ниже). Географические информационные системы также широко используются во многих УКР-проектах, то же касается и технологий защиты памятников (Грин и Доршук — Green and Doershuk, 1998).