Сохранение артефактов — легко преодолимая проблема, при условии что есть время и источники финансирования. Археологи и музейные работники знают, что нужно делать, но другая сторона проблемы — как все это реализовать. Усилия по инвентаризации и обеспечению сохранности коллекций привели к возникновению новых направлений и возможностей в этой области. Однако сейчас просто нет достаточно места для размещения многих коллекций и не хватает средств для оплаты расходов на эффективные меры по обеспечению их сохранности. Следовательно, эта проблема, скорее всего, будет оставаться актуальной.

Увеличение масштабов работ в рамках контрактной археологии и УКР-проектов вызвало не только количественный взрыв сырой информации, но также рост публикаций и отчетов по завершенным проектам. Сущность публикации археологических сведений заключается конечно же в том, чтобы сделать их доступными для как можно более широкой аудитории археологов, которые могли бы ими пользоваться. Распространение информации происходит посредством книг, национальных и международных журналов, региональных периодических изданий, таких как the Plains Anthropologist или the New Hampshire Archeologist. Во многих этих широко распространяемых изданиях предоставляемые материалы перед публикацией вычитываются, оцениваются и редактируются специалистами. В идеале такому процессу должны подвергаться все отчеты по УКР-проектам и публиковать нужно результаты всех важный проектов.

Однако же отчеты по многим небольшим проектам часто носят чисто описательный характер и не содержат синтеза данных вне узких рамок своего проекта. Хотя некоторые из таких отчетов потенциально полезны, но большая часть является просто описаниями, которые мало что добавляют к нашему пониманию прошлого, и единственная их цель — отвечать требованиям законодательства по УКР. Даже отчеты по важным исследованиям не получают той степени редактирования специалистами, которую можно найти в академических журналах. Это является одной из причин того, почему такие археологи, как Айэн Ходдер, настаивали на жизненно важном единении теории и практики раскопок, потому что это не есть просто бесцветный процесс регистрации данный (см. Также Грин и Доршук — Green and Doershuk, 1998).

Другая проблема заключается в степени доступности УКР-докладов. Многие даже самые важные и выщающиеся УКР-доклады относятся к документам с ограниченным доступом, надежно скрыты на полках архивов правительственных агентств или частный компаний, или в лучшем случае имеются их фотокопии с чрезвыгаайно ограниченным обращением — так называемая «серая литература». Один специалист подсчитал, что в начале 1990-х годов существовало около 200 000 «серых» докладов и еще от 10 000 до 20 000 таких докладов появляются ежегодно (Макнэмон — McManamon, 1994). С тех пор эти цифры увеличилисы.

Иногда в течение несколыких месяцев о докладах забывают или даже уничтожают, и ценная информация для науки утеряна навсегда. Проблема невозможности опубликования УКР-данных в более широких форумах очень серыезна. По иронии сегодня обеспокоенность разрушением археологических материалов велика как никогда, но результаты этой обеспокоенности хоронятся в недоступных публикациях, что по эффективности равняется их уничтожению.

Одной из положительных сторон программ УКР является возрастающее участие общественности в археологических исследованиях. Это важно, потому что чем больше людей знают положительные стороны УКР-исследований, тем лучше, потому что в итоге эти люди и спонсируют предпринимаемые исследования.

Хотя затраты на контрактную археологию не могут оставаться на уровне конца 1970-х годов, споры разгораются даже о десятой части этих сумм. Можно утверждать, что знания ценны сами по себе и уже поэтому есть смысл тратить на них деньги. Но за затраченные деньги нужно что-то показать, кроме изобилия всякой техники и часто непостижимых докладов. В соответствии с законами по УКР памятники идентифицируются и далее разрабатываются меры по управленческим решениям. Но отвечают ли такие действия ожиданиям общественности? Археологи могут с воодушевлением говорить о научном значении маленькой стоянки охотников или фермы XIX века, но на публику часто большее впечатление производят внешне эффективные памятники, имеющие гуманистическое значение.

В значительной мере эффективность защиты археологических памятников зависит от общественного отношения к прошлому. Культурный и приключенческий туризм приобретает все большую важность, а многие памятники являются также и значительным выражением национального самосознания. Небольшой форт Несессити в Пенсивальвании, возможно, не был бы так популярен как среди археологов, так и туристов, если бы он не был построен в 1754 году молодым лейтенантом Джорджем Вашингтоном (Хэррингтон — Harrington, 1977). Геттисберг (примечание переводчика: город в Пенсильвании, где находится Геттисбергский национальный военный парк. В этом месте в 1863 году произошла одноименная битва, сейчас там памятники войны, кладбище и место, в котором Авраам Линкольн обратился со своим Геттисбергским посланием) и Меса Верде (примечание переводчика: Национальный парк в Колорадо, где находятся индейские поселения пуэбло) занимают видное место в нашем национальном достоянии, каждый год их посещают десятки тысяч людей.

Основной вопрос легко сформулировать, а именно: получает ли общественность практическую пользу от вложения больших денег в археологию? Многие люди рассматривают археологию как роскошь и задаются вопросом о том, как много денег налогоплательщиков тратится на управление культурными ресурсами. У них двойственное отношение к прошлому, не говоря уже о трате на него денег, хотя тысячи заинтересованных граждан вступили в любительские археологические общества во многих частях страны. В ответ на оба эти мнения археологи прилагают все больше усилий для того, чтобы показать широкой общественности важность УКР и их сохранение.

В последние годы, чтобы привлечь общественное внимание к проблемам УКР, были приложены такие значительные усилия для информирования людей об археологии, что многие археологи сегодня говорят об общественной археологии — форме археологии, открытой и доступной общественности посредством телевидения, спонсируемых штатами «недель археологии», специальных музейных выставок, включая мероприятия, проводимые в Интернете (Иакнэмон — McManamon, 1994). При многих археологических обществах и музеях существуют лаборатории для работы с детьми и взрослыми. Такое перспективное направление работы жизненно важно для сохранения археологического достояния во всем мире.

Но предстоит еще долгий путь. Хотя такие агентства, как «Бюро по управлению землями», теперь тратят значительные средства на общественное образование, все же большинство проектов в рамках УКР мало содействуют участию общественности в археологических проектах. Немногие проекты могут послужить примером того, как достичь понимания широкой аудитории. В таких исторических местах, как Александрия, штат Виржиния, и Аннаполис, штат Мэриленд, археологи тесно сотрудничали с историками и местными общинами, организуя пешеходные экскурсии, лекции и другие образовательные мероприятия, которые позволили проинформировать посетителей об археологических открытиях и проблемах УКР (Поттер — Potter, 1994).

В американской археологии все больше принимается во внимание отношение коренных американцев к предлагаемым исследовательским проектам. В обеих Америках большинство археологических раскопок было связано с памятниками коренных американцев, хотя большинство ученых не индейского происхождения. Давно устоялось мнение, что знания, полученные в результате научного археологического исследования, приносят пользу всем, включая коренное население. Казалось, что защита и управление археологическими памятниками поставят коренных американцев и археологов на одну сторону. Несмотря на предполагаемые общие интересы, взгляды коренных американцев на то, какие памятники следует сохранять, как проводить археологическое исследование, как относитыся к археологическим остаткам, часто совершенно не совпадают со взглядами археологов (см. Майхесуа — Mihesuah, 2000; Уэслер — Wesler, 2001).