— На подоконнике, рядом с ёлкой.

Майя стала осматривать подоконник, рюмку. В рюмке Ульки действительно не было.

— Аня, ты всё про свою Улю знаешь?

— В смысле?

— Ну, привычки, особенности характера…

— Ага, она любит глянец. Проедает все журналы, которые попадаются на ее пути. А после глянца она художественно какает. Не то что после огурцов — и следов не найдешь. А после журналов — гламурненько так.

— Аня, ты не всё знаешь про свою Ульку. Она у тебя — мазохистка!

— Что за фантазии, подруга? Ищи лучше сокровище мое виноградное.

— Я серьезно. Вот она — сидит в колючках. Мягкие огурчики и чистая рюмка ей не в кайф. А немытая ёлка и острые иголки — в кайф!

— Нашлась! Ура! Улечка, привет, дорогая! Как я сама не догадалась, где тебя искать?! После твоих иррациональных бросков с верхушки алоэ и эмиграции из теплых мест в зимнюю столицу? — только сейчас Аня поняла, насколько родные они души с Улькой.

— Ань, мы можем теперь выпить не вдвоем, а на троих!

— Май, предлагаю тебе стать крестной Ульки. Как ты на это смотришь?

— С удовольствием, а что мне нужно будет делать?

— Дарить ей елочку на Новый год и глянцевый журнальчик на 8 Марта.

Майя сняла Ульку с ёлки.

— Уля, даю тебе слово — у тебя будет только лучший глянец и самая пушистая ёлка!

Ульке предложили место на столе. Капнули перед ней каплю Асти и каплю Брюта. Она долго (секунд пять) и активно шевелила усиками, потом стала пить Брют.

— Май, вот это — её личный выбор или, так сказать, инстинктивный выбор всех улиток?

— Знаешь, не думаю, что кто-то еще из улиток, кроме Ульки, пил шампанское. Давай еще раз капнем, чтобы убедиться в сознательности ее выбора.

Переставили Ульку на другую сторону стола. Капнули ей еще по капле Асти и Брюта. Она шевелила усиками еще хаотичнее. Потом поглотила каплю Брюта.

— Она выбирает Брют! — Аня с Майей ощутили азарт болельщиков.

Тут Уля стала поглощать каплю Асти.

— Май, она напилась просто… и пьет уже всё подряд… надо посадить ее в рюмку и накрыть чем-то, чтобы выползти не смогла. Боюсь даже подумать, на какие подвиги ее может потянуть. Если уж она в трезвом виде с макушки алоэ кидается, то представь, на что она может решиться сегодня…

— Точно. Мы в ответе за нее! Тем более, что мы-то ее, получается, и напоили…

Уля блаженно уснула в огурцах. И целую неделю не выползала из рюмки и ее не терзали мысли об алоэ и ёлке.

Через месяц рассказ напечатали. Подружки пошли это событие отмечать. Решили без помпы, чтобы не выходить за рамки гонорара. Оделись скромно и пошли в направлении любимых Патриарших. Хотели без помпы, а зашли в «Крылов»…

Заказали. Выпили белого домашнего итальянского. Прилично. Случаю. Поели пасту с белыми грибами. Заказали ванильного мороженого. Чтобы не нарушать цветовую гамму. Всё было вкусно и красиво, но чего-то не хватало. Хотелось какого-то события помимо того, что отмечали. Кураж появился, и надо было его срочно куда-то потратить. Огляделись по сторонам. В углу зала обнаружилась компания.

— Май, я сейчас за тот столик подсяду. А ты фотографируй.

— Что задумала?

— Не знаю пока еще, бум импровизировать! Не сидится мне, понимаешь?

— Ты только не дерзи сильно, я тебя прошу!

— Не боись, Малыш! Усё буит ха-ра-шо!

Мужчины за столиком были что надо — со страниц глянца не иначе. Компания, соответствующая празднуемому дебюту. Четверо, от 35 до 40. Стильные. В понедельник вечером сидеть на четверых с полупустой литровой бутылкой скотча — это и суперкреативное начало рабочей недели. Аня подошла и, не спрашивая разрешения, взяла свободный стул и подсела за столик. Взгляд она опустила, чтобы мужчины освоились и привыкли к ней.

— Девушка, Вы не промахнулись? — секунд через двадцать к одному из мужчин вернулась речь.

— Так кофе хочется… — Аня мечтательно закатила глаза.

— Вы его за нашим столиком будете пить?

— Один за вашим, а второй — за своим, — в этот момент в мире не было глаз чище, чем у Анюты.

— Два кофе, — уже говорил официанту переговорщик от мужской компании, — один сюда, а другой… Барышня, за какой столик подать второй кофе?

— Вон за тот, у окна. Там девушка с копной волос сидит.

— Так чем мы обязаны счастью лицезреть Вас? — говорил один, но этот вопрос читался в каждом лице.

— Просто так, — Аня одарила компанию хитрой улыбкой.

— Мы знакомы?

— Я придумала! — Аня захлопала в ладоши. — Спасибо! Вы мне подсказали чудную идею! Мне пора, — она еще раз улыбнулась, — скажите, пожалуйста, официанту, чтобы и первый кофе он принес за столик у окна, хорошо?

— Вам невозможно отказать, — недоумение было основной интонацией, но выразить его словами молодой человек не смог.

Он и его друзья еще долго наблюдали за двумя девушками, организовавшими странное вторжение в их компанию. А подруги уже обсуждали Анину идею:

— Майя, я придумала игру! Приходим в кафе. Выбираем жертву. Обязательно одну, в смысле, одного. Но чтобы из отдыхающей компании. Выбираем мужские компании. Ты, как сейчас, снимаешь на камеру. Кстати, ты снимала?

— Ага.

— Покажи!

Было всего кадров пятнадцать, но каждый — шедевр, столько экспрессии — искрит просто. Вот немая сцена «Не ждали», вот «Неужели ее телефон именно в моей записной книжке?», «Сознавайтесь, у…уже, кто накосячил?», «Развод — не развод?», «Развела, блин» и, наконец, «Мужики, что это было?».

— Смотри-смотри, — Аня покатывалась, — я глаза закатила, а они! Куда все уставились?! Май, их взгляды моему бюсту льстят. А если бы ты, Май, к ним подсела? Вот с этим точно обморок бы случился.

— Уже говори, что ты там придумала, — Майя несколько засмущалась — она старалась не обсуждать свою грудь всуе.

— Ну вот, — продолжала Аня, — ты снимаешь, а я подсаживаюсь и спрашиваю: «Девушку не покормите?»

— И что? — приток адреналина Майя уже начала ощущать.

— А дальше будет видно. На всякий случай сотню баксов буду при себе держать, на случай поступления предложений, не совпадающих с нашими планами.

Премьера состоялась через неделю. Стали устраивать такие драматические представления раза два в месяц. Окончательный сценарий сложился к пятому спектаклю. Обычно всё выглядело так. Отказов не было. Аню принимали и кормили. А самое забавное начиналось, когда девушка поела.

— Спасибо, Вы извините, что компанию вашу нарушила. Пойду я…

— Не понял? — типичная фраза накормившего.

— Доброту Вашу я не забуду. В церкви обязательно за Вас помолюсь. Что не дали мне умереть с голоду. Спасибо!

— То есть вот так посидела, поела и ушла?

— Так петь я не умею — а то бы спела что-нибудь.

— Ты когда взрослого мужчину о чем-то просишь, не понимаешь, что потраченные на тебя деньги, возможно, придется отрабатывать и не факт, что молитвами?

— Отрабатывать? Так Вы ж по доброй воле?!

— Вот и ты — по доброй воле никуда сейчас не пойдешь, а скрасишь вечер не только одинокого мужчины, но и всей нашей компании. Еда была вкусной?

— Очень.

— Вот и ты что-нибудь повкуснее молитвы придумай, дорогуша. Петь не умеешь — стихи вспоминай. Или прозу.

— Я только монолог Катерины из «Грозы» могу. Или «Песнь Буревестника» Горького. Еще монолог Онегина.

— Вот, видишь — уже репертуар образовался.

Аня тупила взгляд. Компания веселилась.

В это время Майя осваивала профессию папарацци. Снимала все стадии развития беседы. Когда приближалась кульминация — начинала щелкать чаще. Снимки получались волшебные. Нетипичные эмоции на глянцевых лицах. Вот мужчина забыл, что нельзя морщить лоб — от этого ведь морщины могут быть. Вот выпучил глаза — он знает, что ему это не идет, но сейчас ему явно не до красоты. Вот откровенно не понимает, а вот внезапно понял — и капли пота. Была идея сделать выставку, но потом подруги испугались, что побьют. И просто стали придумывать истории про этих глянцевых снаружи мужчин.