– Блин! – вслух ругнулся он, когда под ботинком что-то мерзко хлюпнуло. – Вот тебе и алегрия!

В тот же миг Ян заметил просвет. Не слишком яркий, но, очевидно, свет шел от большого источника. «Может, выход в подвал? – подумал он. – Если там рабочие, можно будет нормальный фонарь попросить». Он пополз в сторону света. Чем ближе приближался, тем яснее понимал, что там не подвал. Достигнув выхода, Яну пришлось протиснуться через довольно узкий лаз. Оказавшись снаружи, оглянулся и остолбенел: оказалось, что вылез он из-под обломков разрушенного дома. Первые секунды страха – неужели, это его дом? – быстро развеялись. Он был на улице.

– Кажется, это ваше? – раздался у него за спиной знакомый бархатный голос.

Ян обернулся, перед ним стояла девушка, на ее ладони лежали каменные шарики.

– Вы? – Ян запнулся, не зная, что сказать, от охватившей его радости.

Он протянул руку и взял шарики, его пальцы коснулись запястья девушки, и Ян чуть задержал их. Девушка не отдернула руку.

– Спасибо. Как вы их нашли?

– Лежали прямо здесь, – девушка чуть повела плечами. – Вы меня позвали, я пришла и увидела их, потом вас.

– Позвал?

– Конечно. Помните, мы договорились? Для встречи нужно назвать мое имя.

Ян на секунду задумался.

– Алегрия? – догадался он.

– Мне больше нравится Аля.

– Хорошо, Аля.

Он огляделся и пришел в ужас. Они стояли на улице, но самой улицы практически не существовало. Всего несколько домов осталось стоять, все остальные лежали в руинах. Бетонная и кирпичная крошка, вперемешку с щепками деревянных перекрытий, осколками оконных стекол и черепками цветочных горшков – все, что когда-то было милыми и уютными домами. На вершинах некоторых куч уже поднялась крапива и еще какая-то сорная трава, увенчивая картину разрушения. Кроме того, на улице царили какие-то тревожные сумерки. Свет, который увидел Ян, был ярким лишь относительно мрака лифтовой шахты. Тут невозможно было разобрать время суток. Может, вечер, а может, раннее утро. Солнце не проглядывало через пепельную пелену неба. Ночью улица выглядела не столь плачевно.

– Что же здесь происходит? – прошептал Ян.

– То же, что и раньше. Только, кажется, теперь ничего нельзя поделать, – вздохнула Аля.

– И что здесь будет?

Аля пожала плечами:

– Наверное, торговый комплекс построят.

Ян немного удивился ее ответу.

– Неужели и здесь торговые комплексы?

– Продается все. Даже нечто нематериальное. Вы разве не знали?

– Конечно, знал.

Они помолчали минуту.

– Вы хотели мне что-то сказать? – прервала тишину Аля.

– Я? Да, конечно, – Ян подумал, что будет невероятно глупо рассказывать ей о своих успехах. – Но уже не важно. Просто мне хотелось вас увидеть. Поговорить.

– Так у нас свидание? – улыбнулась Аля.

– Да, если хотите.

– А вы?

– Я очень. Только вот не знаю, куда вас пригласить? Там, откуда я, есть много интересных мест. Сходили бы в кино. А тут…

– В кино? Я люблю. Идемте!

Аля повернулась и зашагала по вздыбленной и развороченной брусчатке.

– Куда мы? – спросил Ян, нагнав Алю.

– Увидите.

Они шли меж развалин когда-то прекрасных строений. Ян вспоминал их прелесть и удивлялся – чем они были так притягательны, ведь дома здесь точно не были произведениями архитектурного искусства? Выглядели они скорее просто и опрятно. Главным же была в них какая-то трудноуловимая жизнь, что-то одухотворенное, абсолютно родное и внутреннее. Что же случилось сейчас? Почему улица так безбожно разрушается? Ян заметил на остатках тротуара покореженную велосипедную раму с колесами, согнутыми в крутые восьмерки. На этом велосипеде совсем недавно ездил почтальон. Еще он заметил странную вещь – улица стала поворачивать и загибалась все сильнее. Раньше он видел лишь ровную линию домов, уходивших под горизонт. Своим наблюдением Ян поделился с Алей.

– Да, – грустно кивнула она. – Улица искривляется, и это самое печальное. Именно из-за этого рушатся дома.

– Почему это происходит?

– Кто-то не понимает сущности и предназначения этого места, использует его в своих целях, тем самым искажая природу существующих здесь чудес. Скоро все это закончится и здесь будет совсем пусто.

Они дошли до того места, где стоял книжный магазин. Остов здания еще не разрушился, но фасада уже не было, так что внутренность помещения хорошо просматривалась. Ян приостановился. В это время внутри магазина обрушилась полка. Грохот, пыль, с пола взметнулись листки разорванных книг и медленно оседали, как белые голуби, слетающиеся на кормежку.

– А как же вы? Тоже исчезнете?

Аля помолчав, сказала:

– Мы пришли.

Ян огляделся. Они стояли на пороге кинотеатра. Над входом висело табло с названием фильма. Часть наборных букв слетела, и прочитать его было невозможно.

– Идемте.

Они прошли мимо спящей в стеклянной будке кассирши.

– Все-таки вы здесь не одна, – кивнул на нее Ян.

– Да. Спящие и призраки пока еще остались.

В фойе кинотеатра были тишь и безлюдье. Ян и Аля бесшумно ступали по мягкому бордовому ковру, устилавшему пол. По стенам висели афиши и фотографии актеров и режиссеров. Некоторые лица Ян узнал.

– Они что, все здесь были?

– Они, и не только, – ответила Аля. – Просто удержаться смогли только те, кто остался верен себе. Знаете, кинематограф – область, в которой очень много соблазнов, но все равно она остается подлинным искусством. Не все это понимают.

– А там что? – Ян указал на небольшой сектор стены у самого входа в кинозал.

– Это? – Аля подошла к фотографиям. – Работы вашего знакомого. Фотографа.

Ян подошел ближе. Фотографии были старые, чуть ли не дагеротипные. На всех были изображены люди в гимнастических костюмах начала двадцатого века. Крупные усатые мужчины в трико держали в согнутых руках гантели с чугунными шарами и пудовые гири. Женщины выполняли гимнастические упражнения. Все изображения дышали жизнью. Словно фотографу удалось уловить тот дух здоровья и красоты, который исходил от винтажных спортсменов. Глаза их смотрели живо и весело, наполняя этой живостью и самого зрителя. Как это удавалось передать с помощью столь примитивной техники фотографии, было не понятно.

– Это что, какая-то реконструкция? – спросил Ян. – Не мог же он на самом деле жить в то время?

– На самом деле? – чуть усмехнулась Аля. – А что тут на самом деле? Посмотрите, вы чувствуете, как дышат эти фотографии? Они уже вне времени и проживут вечно. Все, что сделано с подлинным вдохновением, не имеет возраста.

– Я бы хотел взять одну из них, – сказал Ян.

– Зачем вам?

– Так, на память…

Он уклонился от правдивого ответа, потому что уже точно знал, зачем ему нужна фотография. Идея новой вечеринки родилась само собой. Однако посвящать Алю в эти планы Ян опасался. Нужно было как-то сменить тему.

– Послушайте, Аля, я вас давно хотел спросить об одном человеке. Собственно, он мне подсказал ваше имя. Ну, не совсем. Просто вашим именем названа его музыкальная композиция и…

– Я знаю, о ком вы, – строго сказала Аля.

– Он знает про это место?

– Однажды его посетило вдохновение, и оно отпечаталось здесь. Но как он распорядился им дальше… В общем, сейчас я не могу сказать, что знает, а чего не знает этот человек.

Тон Али не предполагал дальнейших расспросов.

– Мы не опоздаем на сеанс? – спросил Ян.

– К сожалению, на него нельзя опоздать.

Они отдернули портьеру, загораживающую вход, и шагнули в темный зал.

– А почему «к сожалению»? – шепотом спросил Ян, хотя в зале никого не было.

– У фильма нет начала и нет конца, – тоже шепотом ответила Аля. – Пленка оборвана. Я даже не могу узнать имени режиссера. Потому что титры на исчезнувших кусках.

– Я думал, вы тут всех знаете, – говорил Ян, когда они бочком пробирались к середине ряда.

– Увы, нет. Кое-кто ускользнул. Большие художники часто остаются безличными. Их творения гораздо важнее их самих.