– Я хочу нормальные с эстетической точки зрения придирчивого эльфа волосы.

– Это совершенно не возможно. – Спокойно поправил эльф.– Ни за какие деньги с вашими волосами, раньше чем через три-четыре года, с условием, что стричься и мыть волосы вы будете только здесь. А на это у вас никогда денег не хватит.

– Не нужно считать мои деньги. – Нежно предложила Лика. – Расставим точки над "и". Я хочу стрижку, покраску, укладку. Что теперь?

– Это все очень неопределенно, сколько у вас денег?

– А сколько всего надо? – Лика решила, что в день рождения, если ей не хватит на стрижку, то добавят драконы, сами же сказали, деньги не проблема.

– Давайте попробуем подсчитать вместе,– предложил эльф. – Мытье и интенсивная реанимация структуры волос около трех сотен золотых.

Ой, подумала Лика, хорошо, что деньги не мои, Пиррит, это во много раз дороже, чем я себе представляла. Но сегодня, мне так хочется выглядеть прилично! Так что, оплачиваете? Кто-то тяжело вздохнул, там, где пустота сливалась с серым клубящимся туманом. Шевельнулся большой чешуйчатый хвост, и снова кто-то тяжело вздохнул:– Ты выглядишь совершенно ужасно, надо же что-то делать.

Ну и ладушки, мысленно поддержала Пиррита Лика, пусть это будет твоим подарком на мой первый, в качестве тринга, день рождения. Пиррит снова вздохнул, теперь глубже и протяжнее: – У тебя в сумке замшевый кошель. В нем пятьдесят тысяч, постарайся уложиться.

От такой щедрости Лика просто обалдела. Класс, подумала она. Весь диалог занял не более минуты. Мастер и его дочь молчали.

– И что дальше,– решила расшевелить их Мышка,– вымыли голову и остановились на этом?

– Стрижка стоит очень по-разному, в зависимости от работы. Хороший мастер ценит себя очень дорого.

– Сколько, сколько может стоить самая дорогая стрижка на мои волосы?

– Больше тысячи.

– Покраска?

– Смотря какая, юная леди.

– Самая-самая дорогая?

– Мы можем сделать эффект порхающих птичьих крыльев, переливающейся чешую рыбы, струящиеся в ручье водоросли, освещенные солнечными лучами. Можно высверливать в волосе тончайший канал и заполнять его светящейся краской. Таких оттенков мы можем сделать пятьдесят.

– Так много мне не надо. Можно посмотреть рисунки, фотографии, интересно же знать какими бывают волосы с точки зрения придирчивого эльфа.

– Вы можете за это заплатить?

– Могу. Иначе бы я с вами не разговаривала. Лика открыла свой рюкзачок и вытащила оттуда замшевый кошель. Высыпала монеты на руку. Странно. Таких монет Лика никогда не видела. Глаза эльфа из миндалевидных превратились в почти совершенно круглые. Слабо мерцающие кругляшки оттягивали ладонь, на каждом из которых значилось достоинство в сто рилонов. Лика быстро прикинула, спасибо за лекцию отцу Барто, одна монета идет по цене ста тысяч золотых. Здорово, пискнуло сознание Мышки. Пиррит я тебя люблю. В глубине космоса послышался протяжный вздох.

– Ну что, со мною можно работать? – Ехидно спросила Хейлин. Когда мужчина медленно кивнул ей в ответ, она высыпала на ладонь остальные монеты. Но все равно, монет меньшего достоинства в кошельке не было. Некоторые монеты были раза в два тяжелее, на них стояла цифра тысяча. Лика убрала остальные монеты в кошелек, подсчитывая в уме, что пятьдесят тысяч рилонов – это пятьдесят миллионов золотых. Царский подарок. Наверное, она может купить всю эту улицу, вместе с владельцами салонов. Впрочем, ей это ни к чему. Девушка с фиалковыми глазами снова улыбнулась, Лика улыбнулась ей в ответ. Похоже, у них устанавливается взаимопонимание.

Пока Мышку мыли, гладили и утюжили, она рассматривала альбомы. Наконец она определилась, выбрав для себя короткий, наверное, мужской вариант, морских водорослей, колышущихся в прибое. Волосы, при такой стрижке укладывали в чуть волнистые шнурочки, скрепляя специальным гелевым составом. Каждый из шнурочков окрашивался с разной интенсивностью от корня до кончиков. Основой ликиной прически был выбран серебристый цвет, цвет барашков морских волн. Пенная вязь гребней прибоя переходила в зеленовато-иридиевый, потом чуть голубоватый оттенок морской воды, чередуясь с ярким серебром лунной дорожки и золотом, проблескивающего песка. Сочетание оказалось на редкость изысканным. Всего девятнадцать оттенков четырех основных цветов. Красили ее в четыре руки два часа. Да на завтрак я не успела, по магазинам то же, с сожалением думала Лика. Но потраченного времени не было жаль, волосы получились роскошными.

Отца Виорен, оказалось, звали Риамел, они действительно были из Мор-э-Рии, имели морийский патент уже более пятисот лет. Сюда переехали, когда открылся институт, и не пожалели, несмотря на климат. Лике сказали, что ее монеты хватит надолго, окраска оказалась самой дорогой из всей процедуры, которая вышла в двадцать тысяч золотых. Но зато теперь три-четыре месяца можно только поддерживать прическу, не тратя больших денег. Так что, не стоит волноваться, ее походы в парикмахерскую уже оплачены. Времени бегать по магазинам не осталось, и пришлось сразу ехать в институт.

Как и ожидалось, Ликины волосы вызвали полный фурор. Куратор не стал спрашивать, где она была, и так все ясно. Злой, как собака, Шлоз, таскал за собой повсюду нового помощника. Так вот у помощника Шлоза реакция на прическу была самой выдающейся. Он мгновенно побледнел, оценив ее стоимость, потом покраснел, снова побелел и сразу ушел. Лика осталась в радостном недоумении и всеобщем восхищении.

– Кер, ваша способность вызывать удивление, не поддается описанию. – Съязвил Рудольф и посмотрел на наставника вызывающе. Они переглянулись и вместе вышли из аудитории. Группа осталась без присмотра.

– Классный прикид,– первым отреагировал Вейс. – Сознайся, Хейлин в какую сумму тебе вылилась твоя прическа. Ты у нас кто? Русалка – дочь морского царя или нимфа версальского лесного ручья?

– Она чокнутая, которая не знает, куда потратить честно заработанные деньги. – Включился в беседу Бэкк. – это ей на долгую память об удачной рыбалке…

Договорить ему не удалось. Лика развернулась с точностью заведенной пружины:– Давно в болоте не купался? Или, быть может, тебе надоел скучный институтский образ жизни, захотелось внести приятные изменения в интерьер нашей аудитории. Добавить, например, небольшой аквариум с земноводной жабой и сделать маленький ярлычок, наклейку "чтобы помнили". Разговор повис в воздухе. Лика ощетинилась и была готова любому комментатору выцарапать глаза. Парни демонстративно занялись своими делами.

Обиженная Мышка сидела, подперев подбородок кулаками. Господи, ну почему у меня всегда все так отвратительно получается? – Думала она. Как я себя в эти минуты ненавижу! Нужно было всего лишь пошутить, смягчить их недовольство, нет мне нужно, чтобы всегда все было, по-моему. Лика чувствовала всей поверхностью тела, как удаляется от группы на постоянно растущую дистанцию, и этот разрыв уже ничем не склеишь.

Преподаватели с не меньшим интересом обсуждали прическу Кер, стоя в коридоре. Они смогли прийти к одному общему мнению, что цена ее прически совершенно не пропорциональна ее заработкам, хотя опять же денег Кер никто не считал. Постояли пять минут, побалагурили, и Ру вернулся в группу. Ажиотаж вокруг прически спал, и между партами повисло отчуждение, переходящее в недовольство.

У Кер был вид, словно она собирается расплакаться, даже не верилось, что ее можно довести до такого состояния. Желания обсуждать сложившуюся ситуацию ни у кого не было.

– Хейлин,– Клозе сконцентрировал внимание на студентке, нужно как-то смягчить ситуацию, когда Хейлин в таком настроении заниматься невозможно.– Господин Шлоз хотел с вами поговорить. Поднимитесь к нему.

Мышка обиженно шмыгнула из аудитории. В коридоре было пусто и серо, даже ветер за окном стих и установилось гробовое молчание. Серое чередование стыков панелей выводило ее из себя. Сейчас. Я, наверное, закричу или заплачу. Так и хочется что-либо разбить. Неожиданно в воздухе перед ней повис теннисный мячик лимонного цвета. Лика остановилась от неожиданности, в полном недоумении. Казалось, остановилось и замерло само время. Из-за мячика, не может быть, он же маленький! Вышел представительный немолодой мужчина пепельно-черном, мерцающем и вызывающе шикарном костюме. Черная блестящая атласная рубашка, серый, точнее пепельно-серый, шейный платок, булавка с черным переливающимся опалом. Иссиня-черные волосы, чуть дымчатый оттенок кожи, замечательные ехидно смеющиеся темно-синие, почти черные глаза. Глаза его были похожи на мерцающие звезды, спрятавшиеся за легким облачком газовой туманности. Он был бы неотразимо красив, но его немного портил рот, почти лишенный губ. Наверное это говорит о его характере, только и успела подумать Лика. Она замерла, как загнанная в угол, смертельно обиженная на весь белый свет крыса, точнее крысенок. Мужчина был не знаком, но в нем присутствовало что-то такое…