Мышка волевым усилием выставила парней из квартиры пораньше, чтобы лечь спать, завтра опять рано вставать и работать на треклятый институт в поте лица. Работать ломало, но хорошо питаться и прилично обеспечивать себя хотелось неимоверно. Смотреть на наглые, холеные лица, сидящих рядом с ней в группе сокурсников было тошно. Ей без конца показывали, кто она и где ее место, по мнению этих троглодитов. Сейчас ситуация несколько выправлялась, поэтому бросать так хорошо начатое дело не хотелось.

Рыболовы с вздохами и охами разошлись, усталая Мышка вычистила ванную, закинула оставшиеся ей на прокорм четыре рыбки в холодильник, залезла под душ и тихо мокла в вибрирующей широкой струе. Наконец, ей удалось расслабиться. За проведение дня рождения теперь можно не волноваться, обойдемся без больших денежных потерь. Ротанов, вызвав еще трех гномов утащил все девяносто форелей в приятно пахнущих свежим деревом ящичках, аккуратно переложив зелеными листьями. Восемьдесят из них под расписку, он обязался доставить в дом к устроителям праздников. Лика подсчитывала баланс своего предприятия. Непонятно, что это они так ценят парэморскую форель, что в ней такого особенного? Усталые мысли путались и соскальзывали, уходя вместе с водой. Лика почувствовала, что засыпает. Она из последних сил выбралась из теплого и нежного объятия воды, завернувшись в махровую простыню. Мышка на последних зевках добралась до кровати и бухнулась на подушку, не одевая пижамы. Глаза слипались, медленно отступали последние, пустые мысли, словно забытые ботинки, они шаркали следом за усталостью. Почему? Почему гномы совсем другие? У них меньше эмоций, другие эмоции… Эти парни так сильно ориентированы на результат своего труда, часто заслоняющий красоту взаимоотношений, гармонию мира… Они, словно не замечают взаимосвязи событий… С тем она и заснула, поставив будильник на шесть пятнадцать. Успею одеться, подумалось ей. Эта мысль была последней, Лика провалилась в сон.

Мышка сладко посапывала, уткнувшись носом в подушку и зарывшись в легкое и теплое пуховое одеяло. Ей было хорошо, блаженство обволакивало и баюкало усталое тело. Так спит очень усталый человек, получивший долгожданную передышку.

***

Где-то далеко на краю локомотивного поселка, в другой жизни протекала нелегкая борьба за выживание, город – кот наблюдал метельшение человеческих особей под своим теплым боком. Одни спали, другие ели, третьи спаривались, четвертые нежились в объятиях друг друга. Дневные особи засыпали. Ночные охотники выходили на улицы. Одни угоняли автомобили, грабили и убивали, другие ловили тех, кто жил ночью. Кот откинулся на спину, широко раскинув свои лапы и хвост. Группа милиционеров встала у переезда, сел аккумулятор. Хулиганы избивали возвращающуюся домой молодую пару. Через полгода у них родился бы замечательно одаренный ребенок. Тот, кто мог бы приручить наблюдающего кота, мог бы родиться, машина с милиционерами, могла бы успеть…

Кто, или что руководит поступками кишащего людскими страстями муравейника, случай? Чья воля направляет удачу, что такое, сама удача? Тысячи лет человечество ломает себе голову над этими вопросами и не видит ответов. В утешение повторяет себе – так предрешено.

***

Хейлин, все еще кутаясь в одеяло, ощутила толчок, даже не толчок, а так, небольшое дуновение. Этого хватило, чтобы проснуться. Она вздрогнула и растворилась в сером ватном тумане, мимо промелькнул дымчатый кот, пронеслась рядом незримая, но хорошо ощущаемая мощь планеты. Лика безуспешно пыталась натянуть на себя клубящийся серый туман. Из мглы вынырнула морда дракона с чрезвычайно рассерженным видом. Грозен, подумала Хейлин, интересно, что его больше бесит тринг, или владетель Пар-э-Мора. Вспомнила его же советы и отпустила инстинкты.

Ей хотелось спать. Спать сладко и нежно, долго и счастливо, свернуться клубочком на чьих то больших и сильных лапах, испытывая при этом защищенность и любовь ко всему миру. Блаженство беспредельно. Нежность заполняет все ее существо, всю ее вселенную. Пиррит сощурил глаза, оценив ее ход. Быстро же она учится! Но отругать мелкую нахалку все равно нужно:– Ты с-с-сделала большую глупос-с-сть, выползок, и об этом пожалеешь– ш– ш. – Такое заявление само по себе не требовало от Лики никаких ответов, зачем же себя утруждать, извиняться и просить прощения. Можно, конечно, но не хочется. Сама знаю, что виновата, но и думать об этом лень. Зрачки Хранителя оси стали еще уже, и казалось, что из них вырывается ядовито-смертельный, все испепеляющий луч света.

Ой, как интересно, прикинулась дурочкой Лика, как он это делает, а что будет с домом, если он здесь материализуется, Пиррит же тяжелый. Рухнет пол, или только заскрипит? А может Пиррит материализуется у нее дома не весь, а какой-то маленькой частью своей массы. Ну, скажем, с весом нормального человека? Вопросы катались в голове как горох. Пиррит вздохнул, дернул крылом.

– Зачем тебе форель? – злобно спросил он,– Что ты с ней будешь делать?

– Угощу друзей, скоро у меня банкет по поводу дня рождения. Приходи с Мраком, я буду рада – Лика смотрела на дракона с невинностью Чебурашки, впервые встретившего крокодила Гену.

– Зачем?

– В гости, у нас все ходят, друг другу в гости, когда есть повод. Лично я люблю ходить в гости и без всякого повода, просто так. Приходи. – Лика приглашала Пиррита от всего сердца, особенно учитывая, что для дракона и во сне ходить в гости не очень то приятно. – Или пригласи в гости меня.

– Зачем? – Дракон подозрительно сощурил левый глаз.

– В гости, на чай, к примеру. Покажешь мне, где и как ты живешь. Похвастаешься своими интерьерами, у тебя места много.

– Нет,– парировал Пиррит,– у меня очень мало места, я живу не один, у меня много прислуги. А у твоего деда в Альвэ места много, к нему и ходи.

– Непременно. Но мы еще не представлены. Вот вы нас представите, и мы будем ходить. Но чуть позже. Сначала я без представления, просто так, поучусь в Альвэ лет пять– шесть. Без деда, я хочу сказать, а потом будем ходить. Пусть он сначала просто привыкнет к моему присутствию. Правильно?

– Ты меня нарочно в моих мыслях путаеш-ш-шь,– недовольно прошипел Пиррит.

– Да нет, а мне что, нельзя было говорить этому мохнатому о том, что вы хотите видеть меня владетелем Пар-э-Мора?

– Зачем? – Продолжал раздражаться дракон, но как-то менее уверенно.

– Чтобы он меньше за свою форель расстраивался, знаешь, он так волновался за Пар-э-Мор, что не успел рассердиться на меня по настоящему. А потом все же жаловаться побежал, да?

До Пиррита, наконец, дошло, девчонка придумала себе новый для нее способ манипуляции другими особями, и теперь его на всех отрабатывает. Он облегченно вздохнул.

– Пожалей его нервную систему, Стрэсс добрый, если ты не будешь его запугивать, он тебя полюбит. – Посоветовал дракон.

– Ладно, ладно, я его уже давно люблю, с тех самых пор, как он на меня Тэру натравливал, то же, мне, влюбленность блохастая… Лике захотелось добавить, что-либо еще, более теплое в адрес Стрэсса, но в глазах дракона снова загорелся неприятный огонек.

– Не сердись, золотко, это его обязанности,– оправдывал Стрэсса Пиррит. – Ты спи, завтра вставать рано. Удирая, Пиррит подумал, что и с ним, у нее получается, в конечном итоге, так же, как и с другими.

Лика лежала, уснуть больше не получалось, в голову лезли всякие посторонние и ненужные мысли. Она вспоминала прошлый сентябрь. Однажды вечером, возвращаясь на старой шестерке на свою автостоянку, а от дома до стоянки было порядочно ехать, но зато дешево. Лика начала поворачивать вправо. Неожиданно ее резко подрезали справа же, что может показаться невероятным, и как раз на правом повороте, она растерялась и резко затормозила, выравнивая руль. Чужая машина остановилась перед самым ликиным носом. Чтобы остановиться Лика дала по тормозам, а попала на газ, с перепугу, наверное. Фара чужой пятерки в дребезги, а крыло и задняя часть помяты, не радовал взор, испорченный бампер и куча других проблем. Платить не хотелось, но пришлось, по собственной глупости на мышкином заднем стекле красовалась буква "У". Короче, воспользовались тем, что она совсем неопытный водитель. В ГИБДД ей то же сказали, что она сама виновата, не надо путать газ и тормоз. Кроме того, обочина, это вроде и не обочина, а просто такая грязная часть дороги. Раз машина объезжала ее справа, значит она ехала прямо посередине. От злости хотелось кусать свои локти, даже ежу понятно, что ее подставили. Помочь никто ничем не мог. Пришлось восстанавливать чужую машину.