Не показывая вида, что он опять заметил ее' маневр, Питер положил руки на стол и обратился к Майку.

— Ну, начнем пока с тебя, — сказал он. — Мы тебя слушаем.

Майк Сорел поправил свой необычный галстук, выпрямился на стуле и начал с пафосом:

— Вот так, шеф, я был в мюзик-холле. Я проник в помещение и узнал, что легавые орудовали там еще сегодня утром. Но что касается отпечатков пальцев, то тут ничего... Все было вычищено так, что не найти следов ни одного пятнышка. Я показал фотографию этой Мурки всем мышкам там. Но ни один человек ее не узнал.

Питер привстал и недовольно перебил его.

— Ничего в этом удивительного нет! Раз девица сама маскировалась во время работы, то это вполне естественно. Продолжай!

— Я немного расспросил о номере девушки. Никто ничего не знает, ни один присутствующий даже за кулисами ничего не понимал в ее фокусе. После каждого выстрела свет гас только на три секунды. Это совершенно точно зафиксировано. Ты говорил, что за это время она не могла бы поднять руки. По словам тамошних мышек, она заставляла приносить к краю сцены нечто похожее на кабину из дерева, в которой находилась ее костюмерша. Там она снимала, свои одежды, пока было темно на сцене. Но тем не менее во всем этом есть что-то неладное. Я в этом совершенно убежден.

Он снова поправил узел своего впечатляющего галстука, засунул оба больших пальца за отвороты пиджака и продолжал:

— Кажется, в первый раз мисс Пантер показывала свой номер в Нью-Йорке. До сего времени она большей частью работала в Калифорнии и во Флориде. По словам легавых, она имела там просто ошеломляющий успех.

Он принял вдруг игривый вид и заерзал на стуле.

— Мне, конечно, понятно это, — уточнил он. — Такая девочка, как она, и снимает во время представления все свои шмотки прямо на сцене... Это, конечно, должно нервировать зрителей.

Флосси бросила на него косой взгляд и немного одернула свою юбку на бедрах. Не вступая в разговор с Майком, Питер обратился к Джемсу, взгляд которого, казалось, не мог оторваться от ляжек секретарши.

— Ну, теперь твоя очередь. Ты что-нибудь узнал в Филадельфии?

Джемс с трудом оторвал свой взор от приятного для него зрелища и, прежде чем ответить, кашлянул в кулак.

— Я был в Филадельфии, патрон, — начал он. — Но, черт меня побери! И только для того, чтобы найти адрес, а ты говорил, что это очень важно. Наконец, мне удалось...

Мгновение помедлив, он продолжал уже более спокойно:

— ...Но будет лучше, если я расскажу все по порядку. Это такое заброшенное местечко, которое вряд ли где встретишь. На крыльце этого дома, если его можно так назвать, я увидел одного типа, с весьма философским складом ума. Ты что-нибудь понимаешь, а? Вот так и я сначала ничего не понял и был в большом недоумении. Ладно... Я спросил его, живут ли здесь Миллеры, и он мне ответил: «Второй этаж, налево». Я влез туда, постучал, но никто не отозвался на мой стук. Ты, может, думаешь, что меня это остановило? Нет! Я толкнул Дверь и вошел. О, если бы ты мог видеть эту картину! Но лучше я расскажу все в деталях. Представь себе, сидит девица, вытащила свои коробки из-под молока наружу и давит на одну, как будто ей плохо. Одновременно она указывает на часы...

Флосси неожиданно разразилась сумасшедшим смехом. Майк слушал с раскрытым ртом. Питер ударил кулаком по столу:

— Когда ты, наконец, кончишь корчить из себя идиота?!

Джемс с недоумением посмотрел вокруг. С обиженным видом он проговорил:

— Прежде всего, я не понимаю, что смешного в том, что я сказал. Это действительно так было, и я думал, что, может быть, будет полезным рассказать вам все наиболее подробно. .. Итак, девица нажимала на свою коробку для молока и указывала на часы...

Сумасшедший хохот Флосси, которая откинулась на своем кресле, снова прервал его. Рассердившись, он хлопнул себя по бокам и закричал:

— Боже мой! Мы что, говорим серьезно или нет?

Вмешался Питер:

— Флосси, прекратите свой глупый смех и держитесь спокойнее или уходите совсем отсюда.

Откинувшись в кресле, Джемс провел волосатыми пальцами по ноздрям, глубоко вздохнул и продолжал:

— Итак, девица нажимала на коробку для молока и указывала на часы. А тип держал над собой открытый зонтик, сидя на кровати и ударяя себя молотком по ногам...

На Флосси опять напал неудержимый смех. Ее голова склонилась до колен, и она сотрясалась всем телом. Потом она с трудом выпрямилась, встала с кресла и, будучи не в силах больше сдерживать смех, покинула кабинет. Удивленный, Майк не мог ничего понять.

Убедившись, что Питер по-прежнему слушает его, Джемс продолжал рассказывать:

— Как ты думаешь, какое впечатление это произвело на меня? Я сказал себе, что они, видимо, просто сумасшедшие, и, прикрыв дверь, спустился вниз, так ничего и не поняв. Пришлось спросить у этого философа, что все это может означать.

Тогда философ сказал мне, что сумасшедшие со второго этажа это просто глухонемые люди. Это мне сразу же объяснило все. И я снова поднялся наверх. Тут мне пришла в голову гениальная мысль. Ты ведь меня знаешь, патрон? В случаях, подобных этому, я никогда не позволю себе растеряться. Итак, у меня возникла гениальная идея. Я взял свою записную книжку и записал в ней вопросы, которые собирался им задать.

Чрезвычайно довольный собой, он посмотрел на Майка, потом на Питера. Не встретив ответной реакции, несколько огорченный этим, он продолжал уже не в таком приподнятом настроении.

— Как оказалось, девица Мурки была сестрой мисс Пантер. Это были двоюродные сестры жены Миллера.

Питер от неожиданности переменился в лице.

А ты не мог сказать этого раньше, дурацкая твоя башка?

Потом, взяв себя в руки и вновь обретя спокойствие, он спросил с небольшим сомнением:

— А ты абсолютно уверен в этом?

— Но, послушай, патрон, за кого ты меня принимаешь?

Питер несколько раз ущипнул себя за кончик носа и спросил:

— А Миллер написал свои ответы на листах твоей записной книжки?

— Да.

— Покажи...

Джемс достал из кармана и протянул Питеру свою записную книжку. Питер Ларм взял ее, потом открыл потайной ящик своего письменного стола и вынул оттуда письма, найденные у мисс Мурки. Он быстро сверил почерки. Они полностью совпадали.

Питер задумчиво взял сигарету и закурил ее. Обводя взглядом своих сотрудников, он осторожно начал:

— Да... Этот трюк абсолютно все меняет. Если принять во внимание, что мисс Пантер была убита помощницей, то можно задать вопрос, почему лее последняя могла убить свою сестру? Какая у нее была на то причина? Потом еще нужно объяснить, почему Эмили была вычеркнута из живущих. Что-то есть во всем этом, что не звучит.

Он собирался продолжить нить своих рассуждений, как вдруг его прервал телефонный звонок. Он снял трубку, послушал и, прижав к груди телефонную трубку, прошептал на ухо Джемсу:

— Это твой дружок, сыщик. У него, без сомнения, имеются для тебя новости. Возьми трубку...

Он протянул Джемсу трубку, и тот, прочистив горло, произнес наигранным расстроенным голосом:

— Алло, я слушаю... А, это ты, старый орешек! Что нового?

Джемс некоторое время молчал, но было видно, что слушал он с большим вниманием и напряжением. Йотом, поблагодарив своего корреспондента, он повесил трубку.

— Ну что нового? — поинтересовался Питер.

Джемс, оглядев всех, ответил:

Полицейский врач распотрошил девицу Мурки и сказал, что она умерла от закупорки сосудов, никакой воды в легких не было обнаружено. Никакого яда во внутренних органах. Никаких видимых телесных повреждений, только есть едва заметный след от укола на сгибе руки. Но так как яда не обнаружено, это ни о чем не говорит.

Питер сделал недовольную гримасу. Заключение полицейского врача опрокидывало одну из его гипотез, но он знал, как легко, быстро и поверхностно иногда проводятся вскрытия, которые могут дать неверные результаты.

Выдержав паузу, Джемс добавил, что Мак-Линена выпустили после того, как он сделал свое последнее заявление. На лице Питера не отразилось никаких эмоций. Задумчивым взглядом он смотрел куда-то вдаль и каким-то безразличным тоном произнес: