Уловив боковым зрением движение, я отскочил и тут же понял, что вокруг вовсю кипит бой.

Арджин и Кир прикрывали спину Литессе: она защищала подъём от напирающих мутантов с помощью двух лиловых магических плетей, которые проходили сквозь тела врагов как нож сквозь масло.

Бросив покалеченного противника, я рванулся к товарищам. Пауки самых разных размеров вылезали из дыр и бежали к нам по стенам и потолку, будто игнорируя тяготение. Используя припасённый виртулит, я обрушил на врагов струю огня, но только разозлил их ещё больше — попадав вниз, арахниды принялись удивительно метко обстреливать нас паутиной, и мне пришлось выставить щит, чтобы не дать облепить себя с головы до ног.

— Давай «бомбу»! — крикнула Литесса и развернулась для очередного взмаха.

— Нельзя! — ответил я, раскаляя щит, чтобы сжечь паутину. — Свод может не выдержать!

— Хоть чему-то научился! — гном разрубил паука, что прыгнул со стены.

Из-под выступа, на котором я стоял, внезапно выпрыгнул ещё один мутант, он попытался вцепиться в меня лапами, но лишь опалил их об раскаленную завесу. На мгновение полыхнула вспышка, и мне в голову пришла идея.

— Все вплотную ко мне!

Литесса, грациозно щелкнув плетями в последний раз, прикрыла Арджина и Кира, мой щит ненадолго разомкнулся, чтобы впустить внутрь остальных. Чародейка, переводя дух, прижалась спиной к моему плечу:

— Что ты задумал?

Вместо ответа я сложил руки в специальном жесте. Щит стал белеть, скрывая из вида паучью орду, которая плотно облепила его со всех сторон. Через несколько мгновений нас уже окружила стена белого света, и о присутствии мутантов напоминало лишь разъярённое шипение да шлепки ударяющейся в преграду паутины.

Заканчивая расчёты и плетение заклятия, я крикнул:

— Зажмурьтесь!

Разведчик и гном поспешно выполнили мою команду, но Архимагесса продолжала с любопытством оглядываться, поэтому мне пришлось на неё прикрикнуть.

— Лишние глаза отрастила?! Закрой зенки, говорю!

Чародейка плотно зажала глаза ладонями, и я сам сделал то же самое, произнеся про себя последнюю мыслеформу.

На мгновение заложило уши. Потом сквозь едва улавливаемый писк начали пробиваться звуки творящегося снаружи безумия. По гроту прокатился низкий гул, сопровождаемый шипящими воплями пауков. Им оставалось жить считанные секунды.

— А-а-а!!! Сожри меня Бездна, что происходит?! — завопил Кир.

— Глаза не открывай!

Мои силы таяли быстро, но другого выхода не было — орда восьминогих пожрала бы нас, не прими я радикальные меры.

Дождавшись, пока шипенье пауков пойдёт на убыль, я погасил заклинание. Невыносимо яркий свет стал слабеть, а вскоре и вовсе потух.

— Можете смотреть.

В воздухе витал прогорклый запах палёного, все растения пожухли и свернулись, сухие деревца горели, как большие факелы. Ядовитое озеро покрылось желтоватой пеной и едва заметно парило. От паутины во всей пещере не осталось и следа, а сами прядильщики валялись повсюду бесформенными грудами обгоревших тел и конечностей.

— Мда, — изрёк Арджин. — Если кто и успел спастись, обратно они уже не сунутся.

— «Испепеляющий свет», — сказала Литесса, осматривая побоище. — Никогда не видела такой формы.

— Ты ещё много чего не видела, — ответил я. — Заканчивайте с водой и пойдём обратно.

Чтобы снова добраться до ручья, пришлось разобрать немаленькую кучу мёртвых пауков — от тел мало что осталось, «испепеляющий свет» прожёг дыры даже в плотных туловищах, а относительно тонкие ноги и вовсе превратил в угольки. Вонь поднялась ещё отвратнее, чем прежде, так что мы набрали все прихваченные сосуды и поспешили уйти.

Однако перед самым выходом из пещеры мы снова замерли и схватились за оружие.

Снаружи звучали незнакомые голоса.

— Стой!

— Не выпускай его!

— Может, всё-таки не будем драться?

Последние слова принадлежали Рэну. Я прокрался к выходу и осторожно выглянул, чтобы оценить обстановку. Трое мужчин в глухой одежде с капюшонами, узких плащах, с оружием наголо, обступили пуэри по кругу, и, похоже, не собирались вести переговоры.

— Что ты за тварь? — выкрикнул один из них, очевидно, смущенный светом, пробивающимся из-под нашейника пуэри.

Решив, что пора вмешаться, я вышел из укрытия, чем заставил незнакомцев разорвать кольцо.

— Я бы на вашем месте с ним не связывался. Он вас перебьёт быстрее, чем вы скажете «мама».

— Неужели? — огрызнулся тот, что стоял ближе ко мне. — Ты ещё кто такой?

— Со мной тоже лучше не связываться, — я демонстративно вернул меч в ножны. — Давайте жить дружно. Мы наёмники, вышли из столицы одиннадцать дней назад. Меня зовут Гролф, это мой отряд. Теперь вы назовите себя.

Другой воин, невысокий и худощавый, оценивающе окинув нас взглядом, задал ещё один вопрос:

— Кто ваш наниматель?

— Не твоё дело, — с улыбкой ответил я. — Чистильщики мы.

— Частники?

— Возможно.

Поколебавшись ещё какое-то время, худощавый опустил оружие, и остальные неуверенно последовали его примеру.

— Без обид, ребятки. Моё имя Лентер, — он опустил платок, которым прикрывал нижнюю часть лица. — Я тут за старшего.

— Так кто вы? — спросил я, разглядывая необычно мелкого северянина.

— Разведка, — чуть помедлив, ответил Лентер.

— Коллеги, значит, — подал голос Арджин. — Я тоже раньше служил. Пока не понял, что наёмникам платят больше.

— Каждому своё, — усмехнулся Лентер, сверкнув щербинкой на резце. — Кого чистите-то?

— Огров, — ответил я, не задумываясь. — Нам надо вглубь Острохолмья. И, честно говоря, нам бы не мешал проводник.

Предводитель разведчиков посмотрел на меня из-под капюшона и приглашающе мотнул головой:

— Давайте обсудим это в лагере. Час поздний, а твари в темноте смелеют.

Мы последовали за разведчиками к их стоянке, расположенной неподалёку, в неприметном закутке между скал. Было видно, что местечко облюбовано давно и прочно: изнутри лагерь даже казался уютным, настолько хорошо его обустроили. Один из сопровождающих незаметно отсеялся по дороге, и возник из темноты только когда мы уже разожгли костёр и принялись за ужин.

— Давно вы здесь? — спросил Арджин, раскуривая трубку.

— Чуть больше двух недель, — ответил Лентер.

Я внимательно оглядел сидящих у костра северян. Короткие стрижки, заросшие усталые лица, тёмная маскирующая одежда. Но ни одного лука.

— Ещё кого-нибудь из людей встречали?

— Нет, — Лентер поднял на меня взгляд. — А что?

— Мы видели… — начал было Рэн, но Литесса поспешно перебила его:

— Вчера видели следы сапог. Думаем, ваши или нет?

— Скорее всего, наши, — пожал плечами предводитель разведчиков. — Если бы кто ещё тут был, мы бы знали. Где вы на них наткнулись?

Я улыбнулся:

— Трудный вопрос. Мы совсем не знаем местности. На какой-то тропе к юго-западу отсюда.

— Сейчас в основном ходят по Серным Болотам, — сказал тот, что вернулся совсем недавно. — Сюда редко доходят. Это считается уже… как это… глубинной зоной. Дебрями, если понятным языком.

— И поэтому вдвойне странно, что вы едете вглубь, — заметил Лентер, скребя ложкой по дну миски.

— Вообще мы из Нейрата, — рассеянно ответил я, понимая, что нас пытаются расколоть. — Это первый контракт в Острохолмье. Нам ни про какие зоны не говорили. Сказали — столько-то голов, с доказательствами.

— Частники все такие, — усмехнулся третий разведчик. — Считают, что раз платят деньги, остальное не их проблемы.

— Ну не сказать, чтобы нас сильно смущало количество отродий, — вдруг сказал Кир. — Наоборот, мы ожидали, что будет хуже.

— После набега уцелевшие твари разбежались по норам. Ближайшую пару месяцев точно никто в Энтолф не сунется, — Лентер переглянулся со своими. — Так обычно и бывает. Набегут, получат на орехи, разбегутся. Как только их снова станет слишком много и перестанет хватать еды — снова собьются в ватагу. К счастью, мозгов у них немного и путную атаку организовать они не могут. Наша задача как раз отследить тот момент, когда племена отродий начинают заключать союзы. И доложить об этом в столицу, конечно же.