Внизу забелел купол парашюта. Наши летчики доложили о происшедшем, сообщили координаты и получили приказ возвратиться на аэродром.

— Падает на лес, — отметили они, взглянув последний раз на своего воздушного противника. Про себя ответили на вопрос, почему он, собственно, катапультировался, и оказались правы: как выяснилось позже, у нарушителя кончилось горючее…

Пожилые женщины, работавшие в лесной школе, услышали протяжные вопли.

— Опять какой-то гуляка в лесу заблудился. Люди теперь не имеют никакого уважения к природе, — сказала одна из них.

— Может, бьют кого? — предположила вторая. — Надо бы сходить посмотреть.

— Ну да, еще и нам попадет, — возразила третья. Работа продолжалась. Вопли в лесу не затихали.

— Пошли, девки! — решились они наконец.

Вооруженные мотыгами, пошли по тропинке. Через какое-то время увидели такую сцену: среди ветвей высокого дерева, почти на вершине, висел на парашютных стропах мужчина и рыдал.

— Чем помочь, сынок? — спросили женщины. Действительно, помочь в такой ситуации было нелегко. «Сынок» снова захныкал.

— Хнычет как-то по-чудному, слова чужие. Это не чех, — пришли к заключению женщины.

— Это немец. Помните, как фашисты все у нас поотбирали? Голод тогда еще был, — сказала одна из женщин.

— Ты правду говоришь. Не забыли, как тащили у нас шерстяные вещи, чтобы немецким воякам не было холодно на фронте. А этому там, наверху, наверно, холодновато.

— Где там! Ему сейчас ничего больше не нужно, только бы оказаться внизу, — поправив платок на голове, сказала пожилая женщина.

— Плохо, что не захватили с собой пилу. Сейчас бы спилили дерево, и парень был бы внизу, — высказал кто-то сожаление.

— Разве это можно? Он может убиться. Или сбежит еще, — снова повернула разговор на правильный путь пожилая женщина и тут же предложила: — Поеду на велосипеде к солдатам.

Этого ей не позволили. Уговорили ехать кого-то помоложе.

Уполномоченная направилась к лесной школе, где стояли их велосипеды, а остальные женщины устроились вокруг дерева. Некоторые из них даже задремали. Стало тихо. Замолк и мужчина: то ли силы оставили его, то ли понял, что сбежать не удастся.

Начальник отделения госбезопасности, толстоватый поручик, и его единственный подчиненный вахмистр прибыли на мотоцикле раньше, чем их ожидали. Посланница женщин к школе еще не успела добраться.

Под деревом поручик принял решение и приказал вахмистру начальственным тоном:

— Тебе придется лезть.

— А что будете делать вы? — спросил вахмистр, без энтузиазма встретивший поставленную задачу.

— Буду обеспечивать с земли, — сказал начальник. «Обеспечивать с земли! Как это я сразу не догадался?» — подумал вахмистр, его взгляд не случайно скользнул по животу начальника.

Вскоре вахмистр убедился, что поставленная перед ним задача значительно труднее, чем он представлял вначале. Физподготовка в этом отделении находилась не на высшем уровне, что было заметно и по начальнику, и по подчиненному.

Забравшись за полчаса на вершину дерева, вахмистр понял, что вообще ничего не выиграл. Возникла новая задача: как освободить этого чужака от парашюта, чтобы он не упал с дерева. На помощь с его стороны нечего было и рассчитывать, силы его были на исходе. Прошло еще не менее получаса, прежде чем удалось кое-что предпринять. На протяжении следующих тридцати минут сползали вниз. Слезал, собственно, лишь вахмистр. Летчик замкнул руки вокруг его шеи и повис на нем всем своим семидесятипятикилограммовым весом. В особенно напряженные моменты спуска он так стискивал шею вахмистру, что казалось, собирается его удушить.

Спрыгнули с высоты трех метров, упали на спину и так и остались лежать.

Нарушители встретились в комнате, которая по своему оборудованию и удобствам значительно отличалась от камер, предназначенных для обычных нарушителей закона. Правда, если говорить объективно, то этой комнате было далеко до номеров с комфортом в гостинице «Алерой».

Поместив летчиков вместе, наши деликатно оставили их вдвоем. Предполагалось, что обоим летчикам есть что выяснить друг у друга. Поручик Лаштовка, принесший им ужин, не мог не заметить, что лицо у летчика, снятого с дерева, покраснело в некоторых местах.

«Получил, наверное, пару-другую пощечин за то, что бросил товарища», — сделал вывод Лаштовка. Конечно, это была только догадка: лицо человека может покрыться красными пятнами не только от пощечин.

Оказалось, что обер-лейтенант Шмидт был командиром, а другой летчик, тоже обер-лейтенант, фамилию которого было слишком трудно произносить, — его ведомым. Испытывая затруднения в произношении фамилий нарушителей, первого назвали «женихом», а второго — «сосной».

Как и положено, их начали расспрашивать о неприятных делах: откуда вылетели, какую имели задачу и т. д. «Жених» отвечал охотнее, желая, видимо, поспеть к свадьбе.

Операция, которую они выполняли, носила наименование «Чертова тропинка». Их задача была довольно ординарной: сфотографировать с воздуха завод, на котором, как предполагалось на Западе, будет налажено производство известных советских реактивных истребителей. Но сфотографировать не удалось. Майор Поустка и капитан Шварц появились вовремя…

Шли дни, и над свадьбой нависла угроза. Тогда «жених» предпринял решительный шаг: заявил, что он давно симпатизирует коммунистам, и попросил марксистскую литературу на немецком языке. Хотя о его симпатиях у наших было иное мнение, все же решили пойти ему навстречу. Возникла проблема, какую литературу дать. Кто-то предложил «Капитал» Маркса, но потом было решено, что на это у «жениха» уйдет слишком много времени. Дали ему беллетристику.

«Жених» прочитал и сказал, что это совсем не то: он хотел бы почитать что-либо о мировой революции. Но его желание заняться «политическим самообразованием» было прервано решением властей вернуть летчиков на Запад.

Передавали их в том же месте, где и поручика Нетопила. Журналисты и кинооператоры отсутствовали.

Было необходимо возвратить другой стороне и самолет, который остался цел. Генерал вызвал подполковника, ведавшего делами подобного рода.

— Как будем возвращать самолет?

— Размонтируем и уложим в ящики. Отправим по железной дороге.

— А счет подготовил?

— Подготовил, товарищ генерал. — Подполковник положил папку, до отказа набитую бумагами.

Генерал начал листать, спокойно кивая головой. На первый взгляд казалось, что ничего не упущено. Была здесь запись стоимости горючего, использованного истребителями при преследовании, были перечислены расходы, связанные с приведением противовоздушной обороны в боевую готовность, с телефонными переговорами по гражданской телефонной сети, с порчей дерева, на котором повис нарушитель. Были учтены три гектара леса, поврежденные при падении самолета, а также время, затраченное солдатами при охране уцелевшего самолета и механиками при его демонтаже. На цифры расходов, связанных с размещением и питанием летчиков, генерал взглянул лишь мельком, так как по сравнению с остальными они были незначительными.

Особенно понравилась генералу запись о стоимости хранения самолета в ангаре: по десяти долларов в час за квадратный метр, то есть при этом были учтены размеры ангара и указано, что вместе с самолетом содержать в ангаре что-либо другое не было возможности.

Дочитав до конца, генерал даже пришел в замешательство. За все время долгой военной службы ему еще ни разу не приходилось видеть, чтобы кто-то так полно выполнил поставленную задачу. Чтобы не показать своего удовлетворения подполковнику, строго спросил:

— Из чего сделаны ящики для отправки самолета?

— Деревянные, товарищ генерал.

— Что за дерево?

— Обыкновенное, товарищ генерал.

— Надо найти лиственницу.

— Уже искал, товарищ генерал. Лиственницы нет.

— Вздор. Для военных целей необходимо найти. Можешь идти.

Подполковник самокритично признал про себя, что относительно лиственницы не был достаточно настойчив.