– Эко, куда махнул! Экзотики захотелось?

– И это, конечно, тоже. Но, в первую очередь, желательно было бы еще более упрочить наше финансовое положение.

Дальше в скупых выражениях Живцов поведал Вячеславу, что провезти в Россию несколько пакетиков белого порошка и легче, и выгоднее, чем два чемодана денег.

– Но это же наркотики!

– Да что вы говорите?! А аферы с алмазами не столь предосудительны с вашей точки зрения?

Славику было нечем крыть, и он замолчал.

Друзья послали в Африку телеграмму: «Пионеры прибыли в «Орленок». Едем с ними по памятным местам Колумба. Догоняйте».

Людей, проживающих в Южной Америке на постоянной основе, вполне можно понять, когда они говорят, что живут в раю. Окружающая природа является весомым аргументом в пользу этого утверждения.

Проснувшись утром в гостинице острова Сан-Антонио, Николай, снял нагрузку с матрасных пружин и проследовал на балкон. Огромное пространство моря искрилось светом восходящего солнца и мерно покачивало просоленных чаек. Обрамляющие берег пальмы очаровывали безукоризненностью своих линий. Воздух был свеж и деликатен – не лез в душу выхлопными газами и смогом. Внизу, на набережной начал стихийно собираться рынок.

Все движения, как людей, так и техники были строго выверены и не допускали суеты. Даже пожарная машина проследовала в только ей одной известном направлении с такой малой скоростью, что бездомная собака успела на ходу пометить ее заднее колесо.

Николай стоял на балконе и наполнял легкие воздухом доселе не ведомого ему края. На душе было покойно: деньги лежали в гостиничном сейфе, и погони на горизонте не наблюдалось.

Поглотив утреннюю дозу кислорода, он вернулся в номер и разбудил Вячеслава:

– Вставайте, маркиз! Вы – богаты!

«Маркиз» слегка приоткрыл глаза, недоверчиво посмотрел на товарища и сказал:

– Дождемся сумерек, тогда и порадуемся.

– Терпеть до вечера, нет сил! А может устроим карнавал.? По случаю счастливого разрешения всех дел.

– Идея хорошая, но надо вначале зубы почистить.

Пребывая в прекрасном расположении духа, друзья провели первую половину дня, гуляя по набережной. И, надо заметить, узнали много интересного о городе, который их приютил.

В полдень они расположились в небольшом ресторанчике, находящемся у самого Карибского моря.

Пока официант и повар колдовали над их заказом, сыны России любовались каждый своим. Славик – великолепным белым песком пляжа, морскими ежами и кораллами, выброшенными на берег. Колю же больше интересовали знойные мулатки и, странно выглядевшие в этом климате, молочно – белые европейки, загорающие топ-лесс.

Нудно жужжали вентиляторы, сражаясь с жарой. Наглые чайки таскали еду из кухни, пользуясь нерасторопностью поваров.

Когда счастливые обладатели нечестно нажитых денег, отобедав, лениво посасывали сок, выжатый из экзотического фрукта маракуя, к ним, предварительно испросив позволения, подсел коричневый человек. Представился он как Педро.

– Слушай, дядя, так мы тебя величать не будем, – резонно заметил Николай, – а то еще подумают о нас не весть что. Мы не можем себе позволить роскошь иметь знакомых с подобным именем.

Местный ни слова не понял из тирады, но вежливо улыбнулся, наглядно демонстрируя, что качество и белизна зубов не всегда зависит от зубной пасты и стоматологов, поскольку, как первую, так и вторых он даже в глаза не видел.

– Назовем мы тебя Петей. Неплохое имя, даже для человека с не нашей стороны Земли, – продолжил свою мысль Живцов, – не знаю, взял бы тебя в ординарцы Василий Иванович, но нам с дружком ты явно сгодишься, учитывая твое местное происхождение и готовность на все за деньги, судя по блеску твоих глаз.

Абориген продолжал улыбаться. Дальнейшее общение проходило на смеси русского, английского и испанского языков.

Петручио, как в конечном счете его назвали россияне, знаний своих не скрывал и рассказал об острове и его жителях весьма забавные вещи.

Остров Сан-Антонио принадлежал Колумбии и имел небольшие размеры. Официально знаменит был тем, что где-то здесь зарыл свои сокровища свирепый пират Морган. Немалыми уникальными местами привлекали доверчивых туристов островитяне. Одним из таких природных шедевров был сопладор. Это такое отверстие в верхней части скалы на значительном удалении от берега. Во время шторма, когда волны бьются о берег, из сопладора вылетают мощные водяные фонтаны. Смотрится это потрясающе! Ходила легенда, что какой-то незадачливый турист увидев дыру в скале, решил именно в нее облегчить свой кишечник. После удара волны турист приобрел заикание, глазной тик, кучу других психических заболеваний. Но зато вылечил геморрой.

Закончив с официальным представлением острова, Петручио, подбадриваемый бесплатным пивом и сигаретами, поведал о другой стороне жизни этого куска суши, неофициальной, а потому более интересной.

Сан-Антонио был всемирной столицей воров. Тут был такой наплыв краденного, что вещи, насильно изъятые у их законных владельцев, продавались за 10 % от их первоначальной стоимости. На добром десятке верфей переделывались угнанные американские яхты. Местные умельцы выправляли новые документы на электронику и бытовую технику. Здесь быть вором было почетно и не стыдно.

Николай и Славик оживились от рассказа Петручио – в такой располагающей обстановке появлялась реальная перспектива прирастить капитал.

Наступил полдень тропического дня. В это время все местное население, исключая обслугу, пряталось в свои дома, под защиту кондиционеров и вентиляторов.

Коля, возбужденный жарой, шумом морского прибоя и, в особенности, новыми сведениями, полученными от Петручио, начал громко мечтать вслух.

…Кто они были, ловцы счастья новой России, только-только сорвавшей с себя заношенный социалистический бушлат? Народ разношерстный, но шустрый. Это и бывшие партработники, кому при дележе большевистских денег, по каким-нибудь причинам, ничего не досталось. Это и комсомольские лидеры, ухватившие что-то, но пожелавшие большего. Это и работники внешнеторговых организаций, имевшие и хорошие связи, и знающие, как повести дело. А так же работники общепита, таксисты, военные и инженеры. Попадались даже художники и артисты. Все они, поняв, что матушка Россия не в силах их прокормить, подались на чужбину в погоне за лучшей долей.

Как тяжело давались им первые шаги! Не мудрено, ведь до этого жилось всем, как в чудесном сне, на халяву. Может быть, не очень сытно, но зато и не голодно. Здесь же за границей они были полностью предоставлены сами себе. Тут не было бесплатной медицины, не было профсоюзных путевок и оплаченного отпуска, квартиры не давали в порядке очереди. Местным полицейским бесполезно было совать «троячок», а с таксистами не поговорить «за жизнь». Окружающие иностранные граждане улыбались им губами, но ненавидели душою.

Везунчики, доставшие хороший товар по низкой цене, летели домой, в родную разваливающуюся державу. Все продавали, за неделю прогуливали навар и тут же, с грустью в глазах, собирались в следующий вояж.

Жажда приобретательства не насыщаема. На этом построена вся мировая экономика. Но она, эта жажда, была вдвойне свойственна порывистым русским, недавно вырвавшимся из-за «железного занавеса».

Когда заокеанская недобрая рука, подложила под компас социалистического корабля топор и сбила с курса, государство попало в сильнейший шторм перестройки. Люди думали, что вот-вот наступит штиль, а потом они доберутся до замечательного острова под звучным названием «Благополучие». Но ревущие волны 90-х разбили о скалы реальности их надежды, и они многое поняли.

Русские хотели взять с собой в капитализм душевную чистоту, доброжелательность и гуманность, но вскоре поняли, что так не бывает. Оказалось, что чтобы все получилось, надо стать плохим и злым. А также много работать.

Помаявшись в родных пенатах, ломанули пролетарии на вольные просторы буржуазной нивы. Они ничего не понимали в законах прибавочной стоимости, но нахрапом компенсировали недостаток знаний.