– Ты это что, старый, белены объелся?!

Виктор Степанович, видимо, внутренне ассоциируя себя с тараканом, пошевелил воображаемыми усами, издал сложный трескучий звук, повергнувший друзей в трепет, и с несвойственной ему прытью скрылся под столом. Уже оттуда раздался его истерический смех. По всей видимости, он решил, что ловко провел охотившихся на него людей.

– Ты же сам ему сказал, что это отрава для тараканов. Вот он и употребил порошок в дело.

Громко матерясь, Коля принялся собирать кокаин изо всех углов. Дело это оказалось не простое. Славик, поклонник механизированного труда, решил использовать для этой цели пылесос. Работа пошла быстрее. Сюрприз ожидал друзей после сбора. Кокаин в мешке для мусора так перемешался с пылью, что стал серого цвета. Продать его в таком виде не представлялось возможным и его пришлось выкинуть в унитаз.

Виктора Степановича и тараканов отпустило только к вечеру.

Насекомые разбежались, а Виктор Степанович попал под яростные фразы Николая. Однако, крики, адресованные дяде, денег не добавляли и порошок не реанимировали, и Коля скоро бросил это бесполезное занятие.

– Теперь главное, чтобы он на это дело не подсел, – резюмировал итоги дня Славик.

Тараканы, после безумного дня, стали задумчивее, как будто что-то поняли в этой жизни. Когда их заставали люди ночью на кухне, они не разбегались по углам, а оставались на месте и дерзко смотрели в глаза. Теперь убивать их не поднимались тапки.

А что же сталось с Сергеем Алоизовичем? Доехал ли он в Сибирск в поисках Саломеи, которой в этом городе, честно говоря, никогда и не было, и вряд ли когда будет? Изменился ли его характер после того, как он узнал про прободную язву и трещину в прямой кишке?

Алоизыч был рад расставанию с Колей и Славиком. Помимо возрастных различий между ними был и глубокий ров несоответствия жизненных позиций. Да, Сергей Алоизович принимал участие в мошеннических операциях в составе криминальной группы. Да, он нарушал Уголовный кодекс и моральные нормы. Но все это он делал внутренне негодуя, осуждая и бичуя сам себя. Деньги были ему нужны, в отличие от Коли и Славика, не на разгульную жизнь, а только для того, чтобы обеспечить себя в старости, поскольку райсобес, в котором он исправно служил более 30 лет, не позаботился о нем, да и не мог этого сделать, учитывая новые реалии.

«Найду Саломею, сообщу пацанам и все, баста. Заберу свою долю и поеду к тетке в деревню. Буду кроликов разводить и в лес по грибы ходить», – сладко мечтал Алоизыч, кемаря на верхней полке плацкартного вагона, под мерный стук колес.

Город Сибирск, как ему и положено, встретил Алоизыча трескучими морозами и отсутствием мест в единственной гостинице. Командировочные были выданы скромные, поэтому в плане жилья он мог рассчитывать только на съемную комнату, но никак не на отдельную квартиру.

Жилье, в лице подслеповатой старушки, само нашло московского гостя на вокзале, где он, отчаявшись, решил заночевать. Цену за аренду хозяйка установила божескую, и он согласился.

Приехав на место, он распаковал чемодан, искупался и лег спать. Утром он приступил непосредственно к делу, приведшему его в этот глубоко провинциальный город. Начал он с расспроса старушки.

За окном свирепствовал мороз, а Алоизыч пил чай на кухне и слушал пожилую женщину.

Та, истосковавшись по слушателям, очень подробно стала излагать события своей жизни, с обилием деталей и ненужных подробностей. Квартирант поначалу пытался направить старушку в нужное ему русло, но он довольно скоро убедился в бесполезности этого.

Алоизычу очень хотелось прервать квартирную хозяйку и сказать ей, что она выжившая из ума дура, но портить отношения с самого начала не хотелось.

Выслушав всю эту ахинею, он надел пальто, обвязался шарфом, натянул шапку на самые брови и пошел в город.

С трудом найдя справочное бюро, заплатив согласно утвержденному тарифу и даже немного сверху, получил адреса трех проживающих в Сибирске Шароглазовых. Представительниц прекрасного пола с именем Саломея среди них не было.

– Пройдусь по этим адресам, а там посмотрим, – решил он и вышел на свежий воздух.

Непривычный к сильным морозам, он, поеживаясь и поминутно спотыкаясь на обледенелых тротуарах, побрел искать девушку, которой, как мы знаем, в городе не было.

Убеждая себя самого, что мороз не очень-то и сильный, и ртутный столбик имеет еще хоть какую-нибудь высоту, а не сжался сиротливо в самом низу термометра, он зашел в подъезд дома номер 16 по Новолыковской улице. Там какие-то люди суетились на площадке второго этажа. Сильно пахло бензином.

Увидев вошедшего, люди на некоторое время замерли, потом, опомнившись, продолжили свое дело, а двое дюжих молодцов подошли к Алоизовичу и угрюмо спросили:

– Чего надо?

– Мне бы… – начал было Сергей Алоизович.

Но ребята, исключая возможное сопротивление, взяли его под руки и вывели во двор. Там они его легонько подтолкнули в сторону центральной площади и напутствовали:

– Позже заходи. Через недельку.

Ничего не понимающий Алоизыч растерянно потер слегка подмерзший нос и осторожно двинулся в указанном ему направлении.

Пройдя с полсотни метров, он услышал позади себя неясный шум. Обернувшись, он увидел, как из окон только что оставленного им дома выскакивали языки пламени. Люди бегали вокруг здания и неестественно сильно горевали.

Даже не пытаясь проникнуть в тайну этого загадочного события, он пошел по второму адресу.

Не доходя квартала до искомого дома, он увидел его уже объятым огнем.

Тут уже стоило призадуматься. Что и не преминул сделать поисковик. Правда, думалось ему как-то невнятно и, в основном, образами.

Когда работа мысли совсем завела его в тупик, Алоизыч плюнул и пошел на съемную квартиру.

Бабка, обрадовавшись приходу постояльца, тут же обрушила на него свои бесконечные рассказы о бурной молодости, об ускоренных курсах радисток и рейдах в немецкий тыл.

Алоизыч не стал слушать военные истории, а пошел в свою комнату и прилег на диван.

– Чего ж она такого, эта Саломея, натворила, что все дома, где проживают Шароглазовы, сжигают? – рассуждал он вслух.

Бабушка грохотала на кухне посудой и мешала сосредоточиться.

«Посплю немного, может позже, что удумаю», – решил Алоизыч и забылся тревожным сном.

Но и после расставания с явью образ Саломеи не оставил его в покое.

То чудилось ему, что она заразила всех людей какой-то страшной болезнью, и теперь врачи санэпидемстанции сжигают все дома, где она когда-нибудь бывала. Вот поймали и Алоизыча и ведут на костер под предлогом того, что и он был с ней в контакте. Он кричит, что это бесчеловечно. Но палачи лишь твердят: «Во имя высшего блага».

Вспотев во сне, как молотобоец, он повернулся на другой бок, и сон пошел получше.

Теперь казалось ему, что какая-то чрезвычайная комиссия узнала о подлости Саломеи и пустила по ее следу роту солдат с огнеметами, чтобы даже память о ней выжечь из сознания людей.

Следующий сон напрямую не был связан с искомой им Шароглазовой, а повествовал о том, что в целях пропаганды нового для России способа захоронения, работники ритуальных услуг совершали кремацию прямо на дому.

Проснувшись разбитым и не отдохнувшим, Алоизыч пошел на кухню, где получил пару холодных котлет и несколько бабушкиных экскурсов в историю.

Пока квартирант жевал, хозяйка, закончив с личным, перешла к городским новостям:

– Конец года, опять город заполыхал.

– А как это связано? – Алоизыч тут же забыл про еду.

– Как, как. Так вот и связано. Дома у нас, сам видел, почти все деревянные. Понапропишут в них всех своих родственников и поджигают в конце года, чтоб на следующий новые квартиры в кирпичных домах получить.