– Ангел? Привет. Как ты?

– Нормально. Поспала немного.

– Умница. Проблемы твои я решил. Билет ждёт тебя в кассе в аэропорту, деньги твоему благодетелю отправил.

– Спасибо, ты меня очень выручил.

– Да не за что. Горю желанием обнять тебя и уложить в постель. Я страшно соскучился, дорогая. А ты?

– Я тоже.

– Звучит невесело.

– Прости. Вся эта история подействовала на меня удручающе.

– Ну, всё. Я жду тебя дома.

– Пока.

Анжела положила трубку и сразу же позвонила в такси. Машина пришла быстро, она спустилась вниз и назвала адрес, который сообщил ей Альберт. Она приготовилась извиниться, если шофёр вдруг скажет ей, что такого в их городе нет, но он кивнул и поехал.

Место, куда её привезли, оказалось за городом, в тихом посёлке. Домик за решётчатым забором утопал в зелени. Калитка был открыта, и Анжела вошла. Она собиралась постучаться, но дверь в дом тоже оказалась открыта. Половица под ней скрипнула, и она услышала голос:

– Глафира, ты?

– Нет. Вы меня не знаете.

– Пройдите сюда. Не встать мне.

Анжела прошла в комнату. На кровати лежал старик, обе ноги его были в гипсе. Он удивлённо уставился на Анжелу.

– Ты из поликлиники, дочка?

– Нет. Я по делу.

– Вот уж не ожидал, помилуй Господи! Какие такие дела могут быть к больному старику?

– Семейные.

– А это уже совсем никуда не годится. У меня семьи-то, почитай, уже лет сто как нет. Как Риммочка померла, так и живу бобылём. Ни деток, ни внуков…

– А где же детки?

– Не было у нас деток, поздно уже встретились с голубкой моей. Вы что-то путаете, дамочка.

– Риммочка, говорите? Это бабка моя родная…

– Бабка? – Старик глупо заморгал глазами. – Да кто вы такая, в конце концов? У Риммы сын был, а у него жена и дочь. Так страшную смерть приняли. В огне сгорели.

– Как видите, не все. Я жива и вполне здорова. А что у вас с ногами?

– Сломал. Крышу чинил у сарая, сорвался и сломал. Думал, помру. Спасибо, Глафира, соседка, спасла. Она молоко мне приносит. Нашла меня и в больницу отвезла. Теперь ухаживает, забегает. Добрая женщина. А звать-то тебя как?

– Анжела.

– Анжелка?! Господи помилуй! Как призрак из преисподней! Сейчас сердце выпрыгнет! – Старик сдавил руками грудь. – Откуда ты?

– Оттуда, куда вы нас отправили. С Риммой, женой вашей и моей бабкой, матерью моего отца. И теперь я хочу знать, куда именно.

– А мне почём знать? Это Риммы дела, она меня не посвящала. Дайте хоть умереть спокойно! А ты что, сама не знаешь?

– Знала бы – не спрашивала. Мне нужен адрес. И желательно без лишних вопросов. Я тоже умею ноги ломать.

Старик побледнел и испуганно икнул.

– Да полно, внучка! Я-то тебе что плохого сделал? Отец твой, Эдик, помочь попросил. Сказал – вопрос жизни и смерти. Я и помог. А теперь выходит, виноват… бегают все, угрожают… Зачем покойников из могил поднимаете? Не к добру это всё. А родитель твой жив? Или как? Мама?

– Или как. Умерли оба, царствие им Небесное. Давно уже.

– Не помогла хитрость, значит… Я ведь их предупреждал… живите по совести, не придётся бегать…

– Да, скверно получилось… но адрес вы мне всё-таки дайте.

– До тебя тут молодчик один был, – старик настороженно огляделся по сторонам, – дурной человек, бешеный… – Он понизил голос: – это он мне ноги сломал. Сказал, сдохнешь здесь, старый хрыч. Кто он такой, не знаю. Тоже адрес спрашивал. Я сказал, а что мне? История давняя… Где теперь Эдик? Я за его грехи отвечать не хочу. И, как собака безродная подохнуть, не имею желания. По-человечески хочется… Вот и сказал. Ты уж прости, внучка.

– Да ничего. Я не обижаюсь.

Старик вытянул руку в сторону старого буфета.

– Там возьми, в чашке без ручки. Римма перед смертью раскрылась, сообщила. Всё написать туда просила, узнать, как там и что? Да не успела… Возьми, внучка, Анжелочка… Если тебе надо.

– Спасибо. Не поминайте лихом. Я вас обидеть не хотела, так, вырвалось…

– Ничего. Не забывай меня, заходи… Какая-никакая, а родная душа…

– Не забуду, – Анжела достала чашку и вынула засаленную бумажку с адресом, – спасибо.

Такси терпеливо дожидалось её у ворот. Анжела села на заднее сиденье и велела ехать в гостиницу.

В аэропорту Макс встречал Анжелу с пышным букетом цветов. Он торопливо поцеловал её в щёку и сунул ей букет. Анжела с наслаждением вдохнула запах хризантем, грубый и немного терпкий.

– Ну, наконец-то, дорогая! Я уже и не чаял тебя увидеть!

– Это почему?

– Не знаю. Думал, ты меня бросила ради какого-то сумасшедшего мачо.

Анжела усмехнулась про себя. Надо же, сам того не подозревая, Макс попал в точку. Именно ради сумасшедшего мачо она его и бросила. Вслух же она произнесла.

– Не говори глупости! Я была на гастролях.

– Много заработала?

– Меня кинули.

– Обидно. Предупреждал же, чтобы никуда без меня не совалась. Самостоятельности захотела…

– Не груби мне. И давай без комментариев. Мне и так тошно.

– Ладно. Я тебя сейчас отвезу домой, пообедаем, а потом у меня дела. Вечером заскочу.

– Как хочешь.

– Ты какая-то странная, Ангел… Будто и не рада.

– Я рада. Но ты же меня знаешь. Подпрыгивать от радости, как резиновый мячик, не в моём духе.

– Знаю. – Макс вздохнул. – За то и люблю. Милая…

– Мне нужна скрипка. Хорошая.

– Будет. Завтра. Самая лучшая, какую найду.

– Я на тебя надеюсь.

Макс остановил машину возле дома Анжелы и поднялся с ней в квартиру. Стол был накрыт к обеду, и они молча принялись за еду.

– Послушай, Макс, – Анжела пристально посмотрела на него, будто размышляя, стоит ли ему сообщить то, что она собиралась, – мне нужно уехать. Завтра.

Макс в раздражении бросил вилку на стол.

– Ты меня удивляешь, Ангел! Куда ещё тебе нужно ехать? Я собирался завтра составить график твоих гастролей. Нам нужно работать. И потом родители мне все уши прожужжали про нашу свадьбу… ты словно всё забыла!

– Я ничего не забыла. Но мне нужно ехать. Дела семейные.

– Какие семейные дела, детка? Ты не запамятовала, откуда ты, случайно? А твоя приёмная семья на кладбище.

– Тебя это не касается. У меня была семья, и теперь всплыли кое-какие факты. Я должна всё это проверить. Я не могу так это оставить.

– Ну, милая, ты столько лет жила без этого, а теперь хочешь всё узнать в один день… Отдохни, приди в себя… прошлое останется в прошлом. Поверь, оно никуда не убежит. Ты найдёшь его ровно в том месте, в каком и оставила. И потом, я теперь боюсь отпускать тебя одну.

– Может, ты и прав. Подожду недельку.

– Вот и умница. Поспешишь, людей насмешишь.

– Ладно, иди, знаток русского фольклора.

Макс посмотрел на ручные часы.

– Побежал. Смотри, не исчезни до вечера!

– Постараюсь.

Макс явился поздно. Анжела уже лежала в кровати и листала журнал. Он, не смущаясь, разделся и лёг рядом. Отбросил журнал в сторону и притянул Анжелу к себе. Она не сопротивлялась.

После секса они лежали рядом, и Макс курил, умиротворённый. Анжела испытывала лёгкую досаду. Этот первый человеческий секс после всех извращений вдруг показался ей ненужным и пресным. Нет, она по-прежнему испытывала отвращение к Альберту и ко всему, что он с ней сделал, но и обычное слияние человеческих тел не вызвало отклика в её душе. Анжела приписала это шоку и решила, что ситуация пока не отпустила её. Макс выкурил сигарету и обнял Анжелу.

– Ты как хочешь, Ангел, но на этот раз я тебя не отпущу. Одну, во всяком случае. Я твёрдо намерен ехать с тобой. Тем более, что ты моя невеста.

Анжела подумала, что он может быть ей полезен.

– Как хочешь.

– Значит, решено. Завтра я составлю график, с учётом двухнедельного отдыха. Тебе хватит недели, милая?

– Думаю, да.

– Вот и договорились. Я с тобой, а ты со мной.

Анжела закрыла глаза.

– Давай спать. – Она отвернулась от Макса и выключила свет.