По этой причине, как только представилась возможность, Берия с головой ушел в создание атомной бомбы. Конечно, он никак не желал терять контроль над карательными органами, однако поставленный перед выбором справедливо рассудил, атомная энергия – это наиболее перспективное направление. Оно потребует организации новых отраслей промышленности, что, в конечном счете, поможет ему решить вопрос о власти в стране. К тому же куратором карательных органов был утвержден его лучший друг Маленков, да и самого Лаврентия Петробыч не решился отстранять от кое–каких секретных операций. При таком раскладе ядерная бомба была для Берии не только отличной возможностью сохранить место под солнцем, но и, возможно, шагнуть дальше, к самой сердцевине власти.

Прими во внимание, дружище, у Берии еще с войны были испорчены отношения с армейской верхушкой. Это была могучая сила, с которой должен был считаться даже Хозяин, особенно если принять во внимание неуклонное нагнетание мировой напряженности, чреватое новой войной. (Отсюда и некоторая, несвойственная вождю недосказанность в отношении Жукова и окружавших его генералов). Противовесом этой ударной силе могли стать только сплоченные ряды научной, научно–технической и производственной интеллигенции, работающие на армию. Имея за спиной такую поддержку, Берия мог рассчитывать помириться с генералами. В этом случае путь к власти для него был бы открыт.

Если ты, соавтор, как мы обговорили в самом начале, пишешь мои мемуары, этих азов и придерживайся. Впрочем, такую трактовку может подтвердить дальнейший ход событий –отстранение Лаврентия от руководства МВД в связи с избранием его членом Политбюро (при сохранении под его началом некоторых важных разведывательных мероприятий – например по атомной бомбе) и назначение Петробычем своего любимчика и здоровяка Абакумова Виктора Семеновича на важнейший в те годы пост руководителя МГБ.

Роль Абакумова в этой истории была ясна с самого начала. Петробыч надеялся с его помощью не только создать надежный противовес набиравшему силу Лаврентию, но также, указав тому его место, вытеснить его из высшего руководства страны. «Вытеснить» в те годы имело вполне определенный политический смысл. Надеюсь, тебе понятно, какой – пришьют какой‑нибудь оппортунистический загиб и к стенке.

Таков, соавтор, главные тезисы, которые необходимо донести до читателей. Имей в виду, к одной из разгадок я, глядя на прутья тюремной решетки, пришел самостоятельно, так что, описывая историческую обстановку тех лет, к месту и не к месту ссылайся на «бериевского прихвостня» Трущева. Но об этом мы поговорим после, когда речь пойдет о реорганизации и послевоенных методах работы МГБ».

« …Для Абакумова получить союзное министерство – это был не шаг, а рекордный прыжок в карьере.

Мировой политический рекорд!

Освоившись на новом месте, Абакумов в первую очередь занялся тем, что начал последовательно вытягивать из громадины МВД весомые в политической жизни страны ведомства – прежде всего, внутренние войска, милицию, пограничников и другие подразделения (к концу сорок девятого в составе МВД остались лагерные и строительные управления, пожарная охрана, конвойные войска, фельдъегерская связь). Понятно, это делалось не без ведома Петробыча, однако для сохранения баланса по его же предложению из ведения МГБ были изъяты внешняя политическая и военная разведки, для чего 30 мая 1947 г. был создан Комитет информации (КИ) при Совете Министров СССР. Руководить новой структурой было поручено Молотову, а его первым заместителем назначили моего прежнего начальника Федотова Петра Васильевича.

Для меня это было обнадеживающее известие.

Начальство осталось прежним, а это означало, что в споре с Серовым у меня появлялись настолько веские аргументы, что вряд ли Иван Александрович рискнет в дальнейшем посягать на мои полномочия, тем более указывать, как мне поступить в той или иной оперативной обстановке. Правда, в этой бочке радости оказалась подмешанной ложка дегтя – по личному распоряжению Сталина для пополнения свежих идей, которые потребовались с изменением внешне–политического положения СССР, ранее задействованного для помощи «близнецам» Меркулова вывели из состав руководящей спецгруппы, а его преемника, генерал–полковника Абакумова окончательно утвердили в ее составе. Его также допустили к некоторым другим подобным разработкам. Главная цель этих «спецгрупп» формулировалась следующим образом – «сорвать планы империалистов по разжиганию новой войны».

« …с Абакумовым мне довелось столкнуться в октябре сорок первого, а также в сорок втором, когда я отказался идти к нему в заместители. Как теперь этот взлетевший до небес генерал посмотрит на мою строптивость, ведь, не скрою, с успешным завершением этих операций я связывал свое карьерное будущее.

Неужели мне не удастся найти с ним общий язык? Ведь одно дело делаем, в одном танце кружимся.

Оптимизм внушали профессиональные способности Абакумова. В оперативной работе он мог дать сто очков вперед не только Серову, но и Канарису и его коллегам из СД и штаба ОКВ, не говоря о наших лубянских разработчиках, а там сидели такие волки, что любо–дорого. Составить Абакумову конкуренцию в этих вопросах мог разве что Меркулов, однако с окончанием войны Всеволод Николаевич внезапно сник, будто из него воздух выпустили. Или, как заметил в тюрьме один из моих проницательных коллег, – бывший министр МГБ загодя разглядел, чем грозят ему смертельные схватки в нашем гадюшнике, и постарался как можно скорее сменить профиль. *(сноска: Не помогло. 18.09.1953 года Меркулов был арестован, а спустя несколько месяцев по приговору суда расстрелян.)

К тому же я, глупый человек, ехал в Москву с непоколебимой уверенностью, что мне есть о чем рапортовать руководству – обе операции решительно продвигались вперед, чем вполне обеспечивалось расширенное видение проблемы похищения Гесса. Время подтвердило, что результаты, на которые меня нацеливало руководство и, в первую очередь приказ Петробыча в широком его понимании, очень скоро будут достигнуты».

« …гладко, дружище, бывает только на бумаге.

Подножка, которую на таком громадном расстоянии ухитрился поставить мне прожженный империалист и американский наймит Рейнхардт Гелен, едва не закончилась почти смертельным кульбитом, и, если бы не помощь и изобретательные мозги Петра Васильевича Федотова, я вряд ли приземлился живым и здоровым.

Это был гений разведки!

Ни больше, ни меньше.

Абакумов был спец, ничего не скажешь, но Федотов – гений! Он обладал способностью с ходу выдавать такие идеи, которые до сих пор считаются образцом понимания тонкостей нашей работы. Более того, в диапазон его возможностей входило редкий организационный дар доводить эти догадки до логического конца. У нас тогда таких мастеров было немного – Фитин, Судоплатов со своими помощниками, в первую очередь Эйтингоном. В ГРУ тоже сидели толковые ребята – тот же Овакимян и Василевский.

И многие другие…»

« …Но вернемся к выкрутасу, который поджидал меня в Москве. Неблаговидную роль в этой истории сыграл… кто бы ты думал?

Правильно, Рудольф Гесс. Сидя в наглухо задраенной камере, он и оттуда, даже не подозревая об этом, сумел натравить на меня Гелена».

« …примерно за пару месяцев до моего приезда в Москву на одном из отчетов руководителей спецслужб на Политбюро Сталин, говоря о постановке новых задач и необходимости новаторских подходов к их решению, даже не упомянул о Гессе. Этот нюанс был отмечен всеми задействованными в этой операции лицами. В нашем деле, соавтор, умолчания порой значат куда больше, чем прямые указания.

Полагаю, этот факт произвел на Абакумова такое впечатление, что, поразмыслив над перспективами, он счел необходимым принять более активное участие в руководстве делами, стоявшими на контроле Самого. В первую очередь это коснулось «близнецов». С этой целью Виктор Семенович вызвал меня к себе.

Я доложил об этом Федотову, и тот пожал плечами.

— Вызвал – ступай.