Как вспышка молнии на краткое мгновение освещает своим призрачным светом самую тёмную ночь, так, что какоето мгновение весь мир видится хоть и не привычно, но с предельной ясностью. Примерно так же воздействие оказала и пришедшая ей в голову мысль. Олег не видел силу и в начале плохо её чувствовал, но знал, как правильно выполнять дыхание. У неё ситуация обратная, значит, зная конечный результат, помня само движение, она сможет сама понять что между ними. Только начать надо с простых упражнений. Хотя бы с его любимого «руки толкающие землю», самое простое и эффектное, первый раз продемонстрированное во время поединка со старшим братом.

Девушка вытянулась в струнку, ноги вместе, руки прижаты к бёдрам, позвоночник прямой, подбородок чуть приподнят. Медленный глубокий вдох, медленный выдох, мысленно она представила дремлющую в ней силу в виде белого света, потянулась к ней и на следующем вдохе погнала её по телу. Руки пошли вверх, замерли вскинутые над головой наполненные светящейся силой, развернула ладонями к земле и погнала волну силы вниз. Когда с окончанием резкого выдоха ладони достигли нижней точки, сжавшаяся сила одним ударом расплескалась по всему телу, напитав собой каждую его частичку, а воздух вокруг тела дрогнул, на миг исказив очертания окружающих предметов. Стало легко – легко, словно она вдруг оказалась легче пёрышка, но в то же время, чувствовала себя необычайно сильной. От новых ощущений голова пошла кругом, Лада пошатнулась, пытаясь, сохранить равновесие шагнула в сторону, за чтото зацепилась на ровной утоптанной площадке и плавно завалилась на бок. Не рухнула, приложившись всем телом, а именно плавно, совершенно безболезненно опустилась на землю. Расслабленно перевернулась на спину, в блаженстве раскинув руки, только теперь поняв, что уже давно хочет сделать вдох. Ворвавшийся воздух принёс с собой влажные запахи весеннего леса, свежих стружек лесопилки, хлеба испечённого Людмилой, металла и угля из кузницы, краски из типографии, остывающего стекла из зеркальной мастерской. Кто бы мог подумать, что у стекла есть собственный запах, сказал бы кто, не поверила б. Окружающий мир наполнился звуками журчащей в плотинах воды, шумом ночного леса, остывающей после трудового дня воды в паровиках при бумажной и стекольной мастерской. И ещё одним, резким и чуждым, на фоне общей гармонии.

– Говорила я ему, не доведёт волхвование до добра. Олег Андреевич муж опытный, во всяком деле искусный. А Васька то возьми за ним повторять, горе то какое. Смотрю, только ритуал начал, воздел руки к небу и упал замертво, головой прямо оземь.

Закрыв собой звёзды, над ней склонились Василий с Горыней. От обоих пахнет баней, домом, гречкой с мясом и спиртом. У Горыни сердце бьётся ровно и мощно, у Василия иногда сбивается, у стоящей за ними Людмилы быстро колотиться. Василий прижал два пальца к её шее – да жив он, Люд, успокойся, просто без памяти.

– Давайте его в пруд макнём, вода сейчас бодрящая – предложил кузнец.

– Не надо в пруд, со мной всё в порядке – немного подумав, добавила – лучше никогда не было.

– Чего с тобой приключилось? Встать сам сможешь?

Лада легко поднялась, особое состояние пропало вместе с первым произнесённым словом, нет, даже раньше, когда она задумалась об ответе. Обострённое восприятие както сразу притупилось до обычной нормы, но приятная лёгкость всё ещё чувствовалась – встать, встал. Про случившееся, сам хочу у тебя спросить, расскажи мне про ваше ушу.

Василий крякнул от изумления – э тёзка, как тебя торкнуло. Этот разговор лучше к Олегу, вернётся и расскажет. Он у нас специалист по всяким восточным эзотерикам, чакры всякие, третий глаз, пятый хвост. Без бутылки не разберёшь.

Услышав про бутылку оживился кузнец – Васёк, а что ты сказал про третий глаз, давай, рассказывай, интересно, что за диковина. Ночи пока длинные.

Тут Ладу осенило во второй раз – СТОЙ! – все в удивлении уставились на неё – рассказ, разговор, интересно. Горыня, тебе и в самом деле интересно узнать про восточные премудрости – кузнец не понимая к чему вопрос, всё же утвердительно кивнул – Людмила, а ты хочешь узнать?

– Послушать не откажусь, но бутылку не дам, лекарю вашему сие для дела благого, а вам пьянству ради – насупилась стряпуха, прекрасно понимая к чему всё идёт.

– Люда, зайка, так мы разве про спирт, ты нам не очищенной, которую в светильники заливают – стал канючить Василий.

– Разве не интересно послушать про страны заморские, вон сколько диковин в них встречается. Ты когданибудь зеркала такие встречала, небось только в корыте себя и видела. А теперь как княгиня аль боярыня, собственное стеклянное зеркало у тебя – подключился к нападению Горыня.

– Интересно, интересно, только причём тут пьянство – контратаковала Людмила.

– Дык под это дело разговор легче складывается, слова нужные проще находятся.

– Чтото я не замечала, чтоб Алексей к вину прикладывался, а слова у него за всегда находятся – не сдавалась стряпуха.

– Ну ты загнула – разочарованно потянул Василий – он же военный, ему нельзя на службе.

– Да чего ты мне мозг конопатишь – вставила Людмила индийскую фразу – будто я княжих воев не видала. Налижутся до поросячьего визга, увечье кому нанесут, потом ходят каются, виру выплачивают.

– Да хватит вам – не выдержала Лада – мне для дела разговор этот нужен. Статей у нас в газету не хватает, вот я и решил его записать, а потом напечатать. Думаю и другим людям будет сие не без интереса.

– Молодец тёзка – рассмеялся Василий и хлопнул девушку по плечу – голова светлая. Зачем сидеть, голову ломать, статьи выдумывать, когда можно интервью напечатать. У нас это дело на поток ставили, народ даже деньги платил, лишь бы в тираж попасть или в телевизор пролезть – и тут же переключился на Людмилу – вот видишь Люд, не пьянству ради, а для важного дела.

Газета стала решающим аргументом. Ещё зимой Людмила сильно изменилась, как то раз вызвал её к себе для разговора Олег, о чём с ней говорил, осталось тайной. Однако перемены с ней произошли значительные, перестала болтать без умолку, довольно долго ходила вообще, как пыльным мешком стукнутая. Потом отошла, стала более ворчливой, но с другой стороны и рассудительней. Большинство фраз теперь продумывала и лишь после этого произносила вслух. За что индийцы меж собой, в шутку называли её подтормаживающей. Новая Людмила нравилась девушке куда больше. И не только ей одной, на масленицу, которая совпала с индийским женским праздником, Олег, отмечая положительные перемены, подарил ей зеркало. Не маленькое, с ладошку, которое может любой состоятельный муж для своей супруги приобрести, а большое настольное, размером с книгу. После этого случая, не стало у индийцев более верного человека. И хотя большую часть из происходящего она не понимала, но остро чуяла, что от неё требуется. Так она не могла понять идею с бумажной мастерской и газетой. Мороки много, каждую неделю чтото ломается, а прибыток – так себе, с зеркалами и близко не стоял. Но чувствовала, бумажное и печатное дело для индийцев, в чёмто ей недоступном, значительно важней столь прибыльного стекла.

– Хорошо, если для газеты, то оно конечно – сердито зыкнула на неё Людмила – но только одну. И мужа моего звать не думайте. И ты – указательный палец упёрся девушке в грудь – пить не будешь. Тебе голова светлая нужна. В ответ Лада недоумённо пожала плечами, мол не пью и не собиралась.

Пока Лада бегала в мастерскую за бумагой, в горнице уже накрыли стол, за которым ей отвели самое освещённое место, Василий уселся напротив. Прежде чем начать, кузнец наполнил маленькие стопки, Василий поднял свою, посмотрел на Ладу сквозь плещущуюся в ней мутную резко пахнущую жидкость и весело сказал – ну Васька, за начало твоей журналистской карьеры. Для тебя, сегодня первое в жизни интервью. Будь – стукнулся с Горыней стопками и опрокинул жидкость во внутрь, поморщился, закусил мочёным яблоком – для меня кстати, тоже в первый раз, но это к делу не относится. Так что ты там хотел знать про военные искусства?