– Оно самое. Плохо, что военный не оставил нам доступа к своим агентам.

– Да, залипуха, нормальные бабки потратили, а юзать собственных шпионов не можем.

– Придётся тебе выдумать техническую документацию, дабы они что нить построили, для наших нужд.

– О, как у вас интересно мысль завернула. Ято подумывал о простой дезе. Да, задали задачку, надо прикинуть, что нам самим нет резона производить.

– Листовую сталь, раз вы всё равно собрались доспехи клепать, нарисуй им прокатный стан. Механическую прялку, фабрику по обработке пеньки, мало ли сфер для приложения знаний?

Олег внимательно посмотрел на собеседника, традиционно потёр подбородок – я смотрю вы глубоко вникли в дела. Откровенно говоря, считал вас чемто вроде светского монаха, человека потерянного для социума. Радует, ваше внимание на чтото помимо медицины. Боюсь, у меня уже глаз замылился, того и гляди начну косячить. Если есть замечания, предложения, я внимательно выслушаю.

– По моему, у тебя всё отлично получается, сейф с наличностью тому наглядный пример. Единственный момент, который я не понял, на кой ляд нужен был паровик? Почему отказались от лошади в качестве двигателя, вышло бы в сто раз дешевле.

– В сто шестьдесят четыре раза, если быть совсем точными. Тут два момента. Мы, без преувеличения воссоздали технологическое древо. Сейчас мы примерно на уровне начала девятнадцатого века, со всеми вытекающими преимуществами. И если первый движок высушил нам весь мозг и выпил всю кровь, то последующие работают как часы – он хлопнул по своему циферблату – второй момент, оружие. С паровиком мы смогли создать не большой прокатный стан, а это листовая сталь. Кроме неё, представьте, нарезная пневматическая винтовка с компрессором на паровом двигателе и огнемёт.

– Огнемёт понятно, а паровая винтовка? Не припомню чегото такого в нашей истории.

– Её и не существовало, хотя могла бы быть. Представьте себе, ружьё двенадцатого калибра делающее выстрел в три секунды свинцовой пулей весом сорок грамм. Дальность действенного огня триста метров. И это не просто дальность выстрела, а дистанция на котором будет гарантированно поражён местный пехотинец обвешанный железом. А если, как настоящие попаданцы, сумеем сварганить, нечто похожее на технологию Калашникова, с отводом рабочего газа, то получим самозарядную винтовку со скорострельностью выстрел в секунду, а может и больше, если разрешим вопрос с падением давления после выстрела и запиранием ствола. А то у нас пока ни винтовка, а паровой свисток как на паровозе. Короче, в идеале, не винтовка, а почти пулемёт.

– Как понимаю, это исключительно оружие обороны? Собираете компрессор с паровым двигателем, устанавливаете на первом этаже башни, воздух под давлением подаётся к самой винтовке установленной на верхней площадке?

– Всё верно, мы уже сейчас можем создать серьёзное давление, правда есть маленькая проблема. Шланги ни как не хотят получаться. Пытались мастерить их из кожи, армируя металлической сеткой, пока не выходит.

– Уверены, на вскидку, могу назвать ещё десяток серьёзных недостатков. И армировать нужно не просто сеткой а ещё и бечовкой из конского волоса. Обмазываешь её в клею и плотно навиваешь на шланг, поверх неё ещё слой кожи а потом металлическая сетка, попробуй, должно держать значительно больше.

– Хм…, это мысль, обязательно попробуем. А касательно недостатков, так точно, пятнадцать критичных недостатков, по которым подобное оружие не могло появиться в нашем мире. Инженерная мысль могла дорасти до него ко второй половине девятнадцатого века, когда надобность в нём уже отпала. Так что у нас есть конкретная фора во времени.

– Почему не порох?

– Без унитарного патрона, который мы ещё очень долго не сможем сделать, у пневматики серьёзные преимущества в скорострельности. И второй момент, вдумайтесь, как пришпорим металлургию. Да и представьте, какая унификация получается. Используешь движок в народном хозяйстве, а перед осадой перевозишь его на позицию, не сложный монтаж и у тебя пулемёт. Главное, успеть его раскочегарить до начала боя – усмехнулся Олег.

Дальше, вернулись к обсуждению текущего состояния дел. Ничего сверх ординарного за время его отсутствия не произошло, по этому, уяснив для себя некоторые моменты, он попросил присмотреться к их сегодняшним гостям. Одного из них он хотел взять на работу начальником службы безопасности. Как раз, того самого крестоносца. Очень тот ему понравился своим отношением к делу, расчётливостью и свирепостью. Средневековый рыцарь во всей красе, без розовых соплей и воплей о недостойных настоящего рыцаря делах. Знающий кучу языков, даже умеющий читать и писать, на некоторых. А что на родине смертный приговор висит, так он и сам туда не рвётся, и на месте дел ему найдётся выше крыши. После чего, строитель, сославшись на необходимость отчитаться перед городским начальством, а именно, сдать пленных и ценности, ушёл в город, с обещанием не опаздывать на ужин.

Так незаметно время подошло к обеду. Идти в монастырь смысла уже не было, случись экстренный случай, за ним бы давно прислали, а так, появилось время заняться не срочными делами в их «семейной» клинике. Каково же было его удивление, когда на её крыльце он увидел посиделки своего давешнего пациента с аппендицитом и Волка. То что пациент в этот раз попался не простой он понял ещё у него дома. И криминальный авторитет не тот парень, абы с кем лясы точить не станет.

Подходя, услышал обрывок фразы Волка, ещё раз заставившей задуматься, как тяжело они вживаются в местное общество.

– … обычаи у них совсем иные. Такие они, быстрые и в делах и словах, ко времени совсем по иному относятся. По ихнему, кто о деле степенную беседу ведёт, тот собеседника не уважает, время у того отнимая. Да чего там, видел бы ты, как они у себя на родине одевались, срамота одна, естество прикрыли и ладно.

– Здрав будь Волк Любомирович – прервал его монолог Рябушев – судя по всему хорошие новости ты уже знаешь.

– Да, встретил прям в воротах – хохотнул боярин – как же, видел, перемотанный весь однако бодр и весел, надеюсь ни чего серьёзного.

– Лицо хуже уже не будет, держать что перо, что меч достаточно и четырёх пальцев, а сломанное ребро зарастёт через две седмицы. Ты мне другое скажи, видел его шлем, он не разрублен, а словно прорезан аккуратно. Как такое может быть?

– Не знаю, но думаю Борис Юрьевич нам обстоятельно о том расскажет – Волк вопросительно посмотрел на собеседника.

– Бывает такое, когда хороший клинок в руках ещё лучшего мечника, цепляет самым остриём. Знатный противник повстречался твоему сыновцу, мало кто в наши дни так мечом владеет.

– Понятно, а ты Борис Юрьевич зря вскочил, в нашем возрасте раны плохо заживают. Пошли, посмотрю тебя – покривил душой Рябушев, по его мнению на местных всё заживало как на собаке. Не так давно, обращался к нему один плотник, отхвативший себе три пальца, кстати, давненько его не видно. Так и принёс их в ладони. Хорошо, на улице ещё холодно было. Пришил, куда деваться, вроде нормально прижились. Но расслаблять пациента хирург не собирался, ибо нечего.

– Да, время идёт и мы не молодеем – усмехнулся пациент.

Вдвоём они помогли ему подняться и вернуться в лазарет. Как и предполагалось, выздоровление шло успешно. Уже перебинтовав его обратно, Рябушев собирался выяснить у Волка причину его визита, когда в дверь просунулась голова одного из работников – боярин, тут этот, с отрубленными пальцами пришёл, что с ним делать.

– Давай его сюда, раз пришёл – извинился перед приятелем за задержку и прервал словесный понос ввалившегося в процедурную плотника. Снял шину, размотал повязку, осмотрел, потом ощупал пальцы, вроде нормально – пошевели, отлично, попробуй согнуть, замечательно, знаю, ещё месяц болеть будет. Возьми ком глины, да разминай в руке, так быстрей подвижность восстановишь. Всё, можешь идти и с топором аккуратней в следующий раз. Плата? Сколь сочтёшь нужным, в сенях на столе оставь.