– Ты что творишь, оглоед? – плаксиво закричал он Хаосу. – Я тебе про какую бабу говорил? Я тебе про любую другую бабу говорил! А эту не замай! Она уже при деле! У неё мужик есть!

Доктор надменно выпрямился, и едва успел подхватить полотенце, соскользнувшее было на пол.

– Никто не смеет становиться между Хаосом Первым и женщиной, на которую пал его выбор! – высокомерно провозгласил он.

– Слышь, ты, избиратель! Надевай штаны и вылазь из укрытия! Поговорить надо! – гаркнул Фёдор, страдая от невозможности ударить доктора. – Или только девушек гипнотизировать горазд?

Доктор выпрямился во весь немаленький рост. Волосы на груди от гнева встали дыбом.

– Щенок! Сейчас ты увидишь, на что я горазд! – негромко пообещал он сквозь зубы.

Щёлкнув пальцами, доктор вернул себе привычную экипировку, включая мантию и корону. В руках у него возник длинный обоюдоострый меч, и на клинке тут же грозно заиграл отблеск каминного пламени. Ни дать ни взять – король-воин из популярного исторического сериала «Ричард Львиная Доля»… Фёдор мимолётно пожалел, что оставил пистолет под подушкой. В поисках хоть какого-нибудь стула он оглянулся, но тщетно – кроме девушки, лешего и кровати, в комнате ничего не было. Впрочем, было главное: навыки и умения Хаудуюдуня.

Доктор взмахнул мечом и кинулся на Фёдора. Легко уклонившись, тот с разворота нанёс коронный «Удар в грудь, рождающий болевую тахикардию». Однако нога Фёдора, не долетев до левого вражеского соска буквально два миллиметра, уткнулась в невидимое препятствие. Доктор злобно расхохотался. Как опытный боец, Фёдор мгновенно сообразил: противник решил подстраховаться, и организовал себе что-то вроде прозрачного гибкого панциря. Бить его бесполезно… Неравный бой стал ещё неравнее. Яшмовый перстень нагрелся до белого каления, но молчит. И впрямь: что тут скажешь?

Оставалось одно – уворачиваться. Это, впрочем, вполне соответствовало завету наставника Суй Кия: «Лучшая нападение – защита». К тому же Фёдор в совершенстве владел приёмом, суть которого сводилась к изматыванию противника бегом. Бегать в небольшой комнате можно было только вокруг кровати. И Фёдор побежал.

Доктор, размахивая мечом, кинулся вдогонку. Несколько раз казалось, что он вот-вот дотянется до бойца, но тот постоянно оказывался чуть быстрее. Испуганный Корней, придерживая безучастную Валю-Киру, осторожно выглядывал из угла. На восемнадцатом круге Хаос, наконец, сообразил, что разница в возрасте и физической подготовке делает Фёдора фаворитом гонки, и остановился, тяжело дыша.

– Никак, притомился? Что годы с человеком-то делают, – посочувствовал с противоположного конца кровати Фёдор, который ничуть не запыхался. – А туда же, к девушке намылился…

И еле успел отскочить.

Переведя дух, доктор с яростным ругательством свечой взмыл под потолок, прицелился – и камнем упал на бойца. Но поскольку тот увернулся, меч доктора вонзился в паркет, а сам он звонко совершил жёсткую посадку. После таких посадок авторитетные комиссии долго изучают показания «чёрных ящиков», устанавливая причины авиакатастроф… И хотя Хаос на куски не развалился, но явно пострадал, и на некоторое время выбыл из игры.

Развивая успех, Фёдор напрягся до хруста в позвонках, и перевернул массивное ложе на полуобморочного врага. Задушенный хрип не по-детски придавленного доктора был воспринят с глубоким удовлетворением. Из-под кровати выползла сжатая в кулак рука.

– Айл би бэк! – тихо донеслось откуда-то снизу древнее грозное проклятие.

– Сгинь, Терминатор, – отмахнулся Фёдор, массируя спину. – Не навоевался?

С этими словами он разжал кулак скрюченной руки, мстительно сложил вражеские пальцы в кукиш и засунул обратно под кровать. Теперь можно расслабиться.

– Как ты тут, моя хорошая? – ласково спросил сын эфира Валю-Киру, подходя к девушке и беря за руку (Корней деликатно отодвинулся в сторону). – Испугалась, наверное? Не бойся, я с тобой…

Валя-Кира не ответила. Она равнодушно смотрела мимо Фёдора и машинально куталась в старенькую шубу лешего. Сердце бойца зашлось от любви и жалости. Он яростно пнул перевёрнутый сексодром. (Из-под кровати прозвучал невнятный возглас.) «Ничего, прорвёмся, бывало и хуже», – подумал Фёдор, вспоминая превращение Вали-Киры в омерзительную ведьму. Вспомнился и рецепт спасения, оказавшийся таким действенным. Обняв девушку, сын эфира решительно поцеловал её в холодные сухие, но сладкие губы долгим лечебным поцелуем.

– Эй!

Испуганное восклицание Корнея заставило прервать упоительную процедуру. Фёдор круто обернулся – и глазам не поверил.

Нечеловеческим усилием Хаос ухитрился сбросить кровать и теперь стоял перед ними, кривясь от боли – синий, страшный, помятый. Даже корона, чудом усидевшая на голове, и та сплющилась, вместе с головой. Доктор хрипел и хватался за медальон.

Но спустя несколько секунд он удивительным образом преобразился. Сама собой расправилась мантия, обруч короны вернул изначальную форму (вместе с головой), улеглись в аккуратную причёску всклокоченные волосы, боевым блеском засверкали глаза. Хаос выглядел, словно проигравший спортсмен, который принял сверхмощный допинг и воспрянул для дальнейшей борьбы…

– Ну, всё, Федя, – ровным голосом сказал он, разминая руки. – Недооценил я тебя, а зря. Всё доброта проклятая. Хотел по-хорошему, как приличного человека, зарубить в честном бою. Теперь молись своему Рейтингу…

Не договорив, доктор сделал замысловатый жест, и на его ладони ослепительно засиял небольшой огненный шар. Этакий пылающий колобок, чертовски похожий на шаровую молнию… С издевательским смехом доктор метнул его, словно гранату, в сына эфира. Заслоняя Валю с Корнеем, боец рванулся вперёд и почувствовал сильный жаркий толчок в грудь. Прежде чем потерять сознание, успел закрыть глаза и подумать: «Доконал-таки, гад»…

Ну, что ж! Врагу, за которым стоит мировой разум, проиграть не стыдно. Он, Фёдор, сделал всё, что мог. Он не посрамил седины Василия Павловича, бороду Суй Кия и любовь Вали-Киры, не говоря уже о других девушках. Как верный солдат телеимперии, он сполна прошёл славный боевой путь, и товарищи по оружию, включая профессора Мориурти с террористом Сидоровым, вспомнят его добрым словом. Жаль только, что жизнь оказалась такой короткой. Зато удалась на славу. Разве мало было приключений – служебных и не только, – из которых он выходил победителем? Разве мало подруг любили его? А верная видеопанель! Сколько фильмов дарила ему, сколько сериалов, шоу, новостей…

Размышляя таким образом, Фёдор неожиданно осознал, что сознание почему-то не теряется. Более того: кроме толчка в грудь, шаровая молния никакого вреда ему не причинила, что было и странно, и радостно. «Мы ещё повоюем?» – полувопросительно-полуутвердительно подумал Фёдор. С этой мыслью он решительно открыл глаза и увидел немую сцену.

Схватившись за руки, Валя-Кира и Корней смотрели на Фёдора с безграничным изумлением. Сын эфира на всякий случай быстро оглядел себя и даже ощупал. Вроде всё в порядке. Разве что там, где огненный колобок врезался в грудь, слегка прожжена куртка.

– Эй, ребята, что не так? – тревожно спросил Фёдор.

И вдруг до него дошло, что удивление Вали с Корнеем адресовано вовсе не ему. Взгляды лешего и девушки были устремлены куда-то за спину, где творилось что-то непонятное. Стараясь не делать резких движений, Фёдор тихонько обернулся.

Хаос Первый стоял, прижавшись к стене, с лицом цвета лягушки. Он смотрел на Фёдора так, словно тот нацепил чёрный балахон, да ещё вооружился косой. Причём коса наточена персонально для его, доктора, шеи.

– Не подходи, – сипло и умоляюще сказал он.

Научный гений, всесильный чародей и наместник мирового разума, исчез. Улетучился. Растворился в животном ужасе. Перед Фёдором трясся немолодой человек в нелепой длиннополой мантии и смешной, словно бутафорской, короне. Он не пытался защититься колдовскими штучками. Он только просил не трогать его.

Да что ж его так напугало, ёксель-моксель?!