В начале января 1920 года был раскрыт заговор солдат Шенкурского батальона, подговаривавших офицеров своей части не подчиняться приказам правительства. В Архангельске сотрудники военно-регистрационной службы обезвредили большевистского агента, выдававшего себя за белого офицера-перебежчика[402]. 6 февраля 1920 года контрразведка, получив сведения от лежавшего в лазарете матроса, раскрыла заговор в одной из морских рот Железнодорожного фронта. Целью этой подпольной группы, связанной с большевистской организацией в 3-м Северном стрелковом полку, было открытие фронта в момент наступления частей Красной армии.

11 заговорщиков арестовали, однако их сообщники в полку сумели поднять восстание и перешли на сторону противника.

В ходе наступления частей 6-й армии фронт был прорван на одном из самых важных участков[403]. 19 февраля Архангельск заняли красные.

Известие об этом событии послужило толчком к началу восстания в Мурманске, Александровке и других населенных пунктах. Накануне сотрудники Мурманского ВКП в своих сводках и отчетах предупреждали об опасности вооруженного выступления портовых рабочих и моряков[404]. Но данная информация не возымела должного действия. В результате восставшие легко подавили сопротивление милиции и ополчения и захватили важные объекты в городе.

Таким образом, неспособность властей найти эффективные политические решения для удовлетворения насущных проблем широких слоев населения сводили на нет усилия контрразведки по обеспечению безопасности действующей армии и тыла. Большевистские подпольные организации своей пропагандой и агитацией ускоряли процесс брожения и разложения в войсках. В результате правительство потеряло свою единственную опору и силу, что способствовало поражению белогвардейского режима на Севере России.

На Северо-Западе контрразведка занималась выявлением сторонников советской власти, осуществляла наблюдение за настроениями населения. Каких-либо значительных акций по ликвидации большевистских подпольных организаций за спецслужбами не замечалось. Отчасти причиной такого положения дел являлась некомпетентность чинов в вопросах оперативно-розыскной деятельности, приводившая к задержанию невиновных. Как отмечал помощник военного прокурора С.Д. Кленский, проводивший проверку тюрьмы города Гдова в середине сентября 1919 года по личному приказанию генерал-лейтенанта А.П. Родзянко, в деятельности контрразведки и коменданта «замечается стремление сперва по какому-либо доносу посадить человека под стражу, а потом уже искать материал для его обвинения, что несомненно ведет к тому, что в тюрьме люди просиживают более или менее продолжительный срок и потом их отпускают, так как материала для обвинения собрать не представлялось возможным»[405].

Несмотря на то что функции контрразведки ограничивались оперативно-розыскными мероприятиями и следствием, в реальной жизни ее сотрудники, не имея на то законных оснований, выносили и приводили в исполнение приговоры. Ради завладения чужим имуществом, деньгами и ценностями контрразведчики выдвигали ложные обвинения и проводили несанкционированные обыски и аресты, ставшие нормой поведения и вызывавшие серьезную обеспокоенность у командования[406].

По данным историка А.В. Смолина, спецслужбы прибегали и к фабрикации дел. Так, 22 сентября 1919 года сотрудники контрразведки арестовали заведующего гаражом при Управлении снабжения Северо-Западной армии А.А. Садыкера, которого обвинили в контактах с советской властью во время нахождения в Финляндии, а также агитации и пересылке денег. Суд приговорил его к смертной казни. Несмотря на ходатайство перед Н.Н. Юденичем министра юстиции Северо-Западного правительства Б.И. Кедрина, А.А. Садыкера повесили[407].

Недостаточная источниковая база не позволила автору более детально рассмотреть борьбу контрразведки Северо-Западной армии с большевистским подпольем.

Активная, наступательная политика большевиков, прибегших к агитации, пропаганде, организации вооруженных восстаний для дестабилизации обстановки в тылу белых армий и свержению власти белых правительств, потребовала адекватных, подчеркнем, комплексных, мер борьбы со стороны белогвардейских государственных образований. Однако лидеры Белого движения ограничивались лишь разгромами подпольных организаций, проведением карательных акций в отношении населения и партизанских отрядов.

Для проведения оперативно-розыскных мероприятий активно привлекались органы контрразведки и внутренних дел. Анализ ситуации показывает, что там, где контрразведывательные службы обладали наиболее совершенной для того времени организацией, профессионально подготовленными кадрами, относительно хорошо финансировались (Сибирь в период правления А.В. Колчака), белогвардейцам удалось парализовать работу подполья. Даже в других регионах, где пораженные коррупцией спецслужбы не имели достаточных сил и средств, большевистские нелегальные организации оказались ликвидированы. Они снова восстанавливались, в основном благодаря активной закордонной работе партийно-государственных структур Советской России. Белогвардейские органы безопасности так и не смогли перекрыть каналы связи между РСФСР и нелегальными организациями на своей территории по следующим причинам.

Во-первых, из-за отсутствия сплошной линии фронта, которая бы явилась серьезной преградой для перемещения людей с одной стороны на другую. Во-вторых, между контрразведкой и разведкой, имевшей свою агентуру в соответствующих учреждениях Советской России, не существовало тесного взаимодействия. Документально не подтверждается наличие у белогвардейской контрразведки собственной агентуры в советских партийно-государственных структурах, занимавшихся разведывательно-подрывной деятельностью в тылу белых армий. В-третьих, из-за недостатка сил и средств органы безопасности не смогли осуществить на подконтрольных территориях жесткий контрразведывательный режим.

В то же время следует отметить, что усилия спецслужб по обеспечению безопасности белогвардейских государственных образований нивелировались неразрешенными социально-экономическими проблемами основной части населения. Недовольные политикой властей рабочие и крестьяне пополняли ряды подпольных организаций и партизанских отрядов.

Несмотря на то что деятельность контрразведывательных органов заключалась в основном в борьбе со шпионажем и большевистским подпольем, тем не менее в суровых реалиях Гражданской войны их функции были гораздо шире. Политическая нестабильность белогвардейских режимов, ошибки правительств в государственном строительстве и социально-экономической политике, вызвавшие недовольство населения своим материальным положением и стимулировавшие рост преступности, требовали вмешательства спецслужб. В связи с этим самостоятельными объектами оперативной разработки органов безопасности являлись партия социалистов-революционеров (эсеров), рабочий класс, крестьянство, казачество и армия.

Каждое из белогвардейских государственных образований строилось и развивалось в специфических, присущих только им условиях, что, безусловно, накладывало свой отпечаток на нейтрализацию внутренних угроз контрразведывательными структурами.

Недовольство основной массы населения своим социально-экономическим положением было одинаково свойственно всем режимам, власти пытались разрешить его силовым путем. Однако внимание спецслужб к данному феномену везде оставалось разным. Созданная при А.В. Колчаке разветвленная сеть контрразведывательных органов позволяла изучать колебания настроения среди рабочих и крестьян, в начале войны остававшихся нейтральными к политике правительства. На Юге России тыловые органы безопасности обладали значительно меньшими ресурсами, поэтому их силы и средства в основном были задействованы на борьбу с большевистским подпольем и агитаторами, оказывавшими сильное влияние на дестабилизацию обстановки на театре военных действий и в тылу. К тому же на территории, контролируемой ВСЮР, изучением политической ситуации, настроений населения в большей степени занимались неправительственная «Азбука» и ОСВАГ.