Нет, Господи, я не ропщу,
Покорна воле Твоей буду…
Но никогда я не прощу,
И никогда я не забуду!
Теперь я свет Ее очей
Быть может, больше не увижу.
Но отблеск вражеских мечей
И до сих пор я ненавижу!
Злой ветер с четырех сторон!
Я от нее в слезах бежала
И вдруг протяжный жуткий стон…
Родная Русь моя стонала…
И распростертая Она
Лежала средь дорожной пыли…
Насилью злому отдана,
Покинутая всеми… Ты ли?
В последний раз, над ней склонясь,
Я целовала Ее раны…
Смешались с кровью гной и грязь…
И правда светлая с обманом!
Но раздались во тьме шаги.
Шли те… проклятые и злые!
Бессильны мы…Кругом враги!
И прочь ушла я от России…
На тяжесть доли не ропщу,
Покорна воле Божьей буду…
Но никогда я не прощу!
И никогда я не забуду!
Ночью снятся мне скорбные тени,
Просыпаюсь и с верой молюсь,
В темной комнате на колени
На холодный пол становлюсь
Вспоминаю имена убитых,
О покое их вечном молюсь,
Плачу о надеждах разбитых
И скорблю за несчастную Русь.
От расстрелов и голода, Боже!
Близких моих избавь!
Юношей, девушек Русских
На путь истины направь.
И если в книге небесной
Начертан рукою судьбы
Для близких моих путь крестный,
Дорога кровавой борьбы,
Тогда помоги мне, Боже,
В ряды с ними вместе встать
И мученический венец тоже
С ними вместе принять!
27 сентября 1925 г.
Греха великого не замолить нам никогда.
Нас Бог накажет вновь и вновь.
Мы, Русские наказаны на долгие года
За царскую невинно пролитую кровь.
За кровь Царевича, невинного ребенка
С лучистой глубиной прекрасных глаз.
Он, жизни радуясь, смеялся звонко, звонко!
Кто смел отнять Его у нас?
Он слабый был, болезненный и хрупкий,
В теплице взросший царственный цветок.
И смерть навек сомкнула розовые губки…
Кто смог убить Его? Кто смог?
И может быть еще за день до смерти
Ребенок бедный свой урок учил?..
За кровь Царевича прощенья нет, поверьте!
Убийство это Бог нам не простил!
За кровь Царевича рассеяны по свету,
Мы тяжкий грех не в силах замолить.
За этот грех прощенья Русским нету!
Мы не смогли сберечь, позволили убить.
За эту смерть Россия отвечает;
За это голод, мор, гражданская война.
Страна в мученьях кровью истекает
И в будущем еще страдать осуждена!
Наш юный Государь… Надежда всей отчизны!
Царевич светлый, как тебя забыть?
Мы говорим друг другу с укоризной:
«Спасти мы не могли… Позволили убить»…
Нас муки ждут. Но чтоб роптать не смели!
За пролитую кровь мы пострадать должны.
Царевича сберечь мы не сумели…
Позволили убить надежду всей Страны…
Зарыдали, запели печальные трубы
Над последним прощальным обрядом…
И шептали тревожно дрожащие губы:
«Он ушел к Государю с докладом»…
Гробовая покрышка приподнята выше,
Провожают соратники — брата.
И в сердцах раздается печальное «Тише!»
Сохраним о нем память мы свято!
Ослепительным блеском на лезвие шашки
Уходящее солнце сверкает.
Седовласый боец генерал без фуражки
Генерала на смотр провожает…
И когда зарыдали печальные трубы,
Когда колокол мерно ударил,
Прошептали опять чьи то скорбные губы:
«Он ушел к своему Государю»…
Боевой генерал перед светлые очи
На смотру Высочайшем предстанет,
Скажет: «в тихие дни я и в бурные ночи
Был в Твоем Государевом стане!
Я любил свою Родину, Русь дорогую,
Был я верен Тебе в эти годы!
И не продал я шашку свою боевую,
Свою Русскую совесть не продал!»
Зарыдали, запели печальные трубы,
Когда колокол мерно ударил…
В третий раз прошептали дрожащие губы:
«Он ушел к своему Государю»…