Поиск
НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ
Вставала затемно со свечкой.
Был слышен кашель за стеной.
Шла умываться на крылечко,
Где умывальник жестяной.
А под навесом, в полумраке,
Где кони хрумкали овес,
Чужие лаяли собаки
И пахло дегтем от колес.
Сейчас поедем. Мимо пашни,
Там, где под взрыхленной землей
Лежит мужицкий труд всегдашний
И клад наш русский золотой.
За синеватой дымкой — горы:
Алтай, утесы, снег и даль.
Мои знакомые просторы,
Моя знакомая печаль.
Блистает куполом церковным
Вдали село…
Опять меня к родным и кровным
Живое сердце увело!
И здесь, в чужом холодном мире,
Вдруг, не сдержавшись, закричу:
«Эй, далеко ли до Сибири?
Гони, ямщик! Домой хочу!»
ПОЖАЛЕЙ РОССИЮ
Матерь Божья, пожалей Россию!
Припади к Сыновнему кресту!
По-простому молимся, простые,
Ты помилуй нас за простоту…
Матерь Божья! Кровью и слезами
Заплатили мы за тяжкий грех.
Жалостная! Смилуйся над нами,
Заступись, Пречистая, за тех,
У кого душевная усталость
Выжгла веру в правду и в людей…
Ты когда-то с Сыном расставалась,
Мы расстались с Родиной своей…
Матерь Божья, пожалей Россию!
Капли слез пресветлых урони
В эту разъяренную стихию,
В эти взбудораженные дни.
Помоги бороться с темной силой,
Горный свет пошли во тьму ночей.
Сохрани, прости, спаси, помилуй
Нас, простых, бесхитростных людей!
ГРОЗА НАД ГНЕЗДАМИ
Мирно жить нам под звездами
Почему-то нельзя.
И над нашими гнездами
Громыхает гроза!
Если шаг нерасчитанный
Вдруг погубит весь путь,
Над главой недочитанной
Можно только вздохнуть…
Не спеша, перелистывай
Жизни звонкие дни;
Только душу неистовой
До конца сохрани.
Смейся нежно и молодо,
Плачь, тоскуя, навзрыд.
От житейского холода
Ты ничем не укрыт.
Мирно жить нам под звездами
Почему-то нельзя.
И над нашими гнездами
Громыхает гроза!
КАЗНЬ
Стоял один под хмурым темным небом,
И грудь открытую пронизывал сквозняк.
Вот так (пусть он преступником не был),
Вот так, наверное, казнят!
И не жалеющим, а любопытным взглядом
На смерть идущего прохожий провожал.
Последний человек, палач, стоящий рядом,
Ему угрюмо руку сжал.
Наган, веревка, дыба, гильотина,
И смертник рядом с палачом.
Одна и та же, вечная картина
Жестокости.
Жалеть?
О чем?
НА ЭШАФОТЕ
В тюремной высокой башне
С тоской своей всегдашней
Сидит и хмурится гневно
Плененная королевна.
Изогнуты брови круто,
И очи грозят кому-то;
Быть может, тому народу,
Что отнял у ней свободу.
Народ (по какому праву?)
Вдруг отнял и трон и славу…
Все стало страшней и проще.
И смотрит она на площадь.
А там все та же картина:
Кого-то ждет гильотина.
Полна безумия чаша.
Принцесса, очередь Ваша!
Под хохот, свист и проклятья
Казнили отца и братьев!
Но, брови нахмурив гневно,
Не плакала королевна…
Указала царственным жестом:
«Палач, это ваше место»
И была в незримой короне
На эшафоте, словно на троне!
НЕ БЫЛО В ЖИЗНИ
Знаю: приходят на дом,
Обыскивают, бьют прикладом,
Потом уводят в тюрьму.
Знаю: людей пытают,
Люди, как свечи, тают
Перед уходом во тьму.
Рассказ мой простой и грубый:
Глаза вышибают и зубы.
Под пыткой кости хрустят…
А где-то жизнь без угрозы,
А где-то … белеют розы
В хрустальных вазах грустят!
Есть холод чужого неба,
Есть жизнь без угла и хлеба,
И горечь бессильных слез…
Но не было… что такое?
Но не было в жизни покоя,
И не было белых роз.
ЗИМОЙ
На крыльцо, засыпанное снегом,
Выходил высокий человек;
Выбегала в сад его собака,
Тщательно обнюхивая снег.
Из трубы дымок неторопливый
Крышу кутал в темную вуаль.
А собака лаяла тоскливо
И тревожно вглядывалась вдаль.
И стоял подолгу неподвижно
На крыльце высокий человек…
Он смотрел на черную собаку,
На деревья голые, на снег.
Думал он, что надо эту зиму
На усталых вынести плечах.
Думал о вещах неумолимых:
О работе, хлебе и дровах.
Прыгала собака с громким лаем,
Вился дым над низенькой трубой.
И собачья жизнь казалась раем
Рядом с человеческой судьбой…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: