Получается очень яркий и поэтический гороскоп, но слишком частое сочетание, чтобы датировать точнее.

Следующий абзац тоже не особо сложен – вечернее небо Терсы я знаю как свои шесть пальцев. В ясную погоду над полосой заката под пятью звёздами Короны величественно плывёт созвездие Громовержца – одна из ипостасей Солнца в религии Терсы. Соответственно, «яшма» и «изумруд» – это Дерген и Менза, ну а «жертвенник» – это Жертвенник. Тут даже додумывать ничего не надо.

Обоюдоострый меч по аналогии с земными мифами – это комета, или столь же значительное небесное явление. По тексту есть явные намёки на её путь по небу – «сожнёт колосья и поразит воинов» – и распад – «меч утроился и сошёл на народы».

К сожалению, это всё, о чём можно говорить достоверно.

Дальше начинается патетический туман, в котором ещё различимы грозовые тучи с фронтом, загнутым как «свиток книжный», и «клубящийся огонь» молний. Но «вестник божий», а тем более «черепаха» и «тишина» – орешек потвёрже.

Здесь я долго не знал, с чего начать. Столпы, частокол, ворожба? Худое око, многие воды?

Тайна великая!

Тупик особенно бесил после того, как всё вроде так хорошо пошло!

Душевное равновесие вернул Ганр. Руководитель исследований Терсы разослал участникам многотомник результатов, не забыв и меня. В пятой книге я наткнулся на репродукцию – даже не знаю, как назвать жанр – политической карикатуры, наверное. На ней богато разукрашенная черепаха, стоя на островах Архипелага, морщила нос и тянула голову в сторону чёрного ящика, окружённого горами.

Вне всякого сомнения, это было стилизованное изображение Декальга и Пертуба – двух сверхдержав древности. Именно они, переборов вековую вражду, внесли наибольший вклад в Первую Звёздную. И именно они ввергли планету в войну и анархию.

Причину конфликта до сих пор установить не удалось – все архивы уничтожены. Но зато я теперь знаю, КАК это выглядело! Ведь «гонцы яркие» – это ракеты! А дальше Тхэто, как очевидец, описывает попытки их сбить и, наконец, атомные взрывы!

Дардн, я и подумать не мог, что когда-нибудь испытаю радость от прошлой ядерной войны! Настолько я был счастлив от разгадки!

Теперь нашлось место и чертежам.

Возможно, кто-то – Тхэто? – владевший к ним доступом, принёс чертежи в секту. Пряча или сохраняя, всё равно. Потом остался на Терсе, и написал это пророчество задним числом!

Почти полностью разгадав легенду, я чувствовал невероятную гордость за себя! После стольких лет терзаний и труда это и вправду было огромное достижение. И всё равно, вопросы оставались.

Что в тексте стоит воспринимать буквально, а что аллегорически? Что здесь отголосок реальных событий, а что поэтическая фантазия автора? Кто был тот таинственный вестник, которого так ждали? И причём здесь комета-меч, явно указанная как причина войны?

Компьютер пропищал, предлагая варианты реставрации. Я выбрал показавшийся перспективным и откинулся на стенку, заложив руки за голову. Листок с переводом лежал у меня на коленях, и я не мог не смотреть на него хоть краешком глаза. Есть совершенно не хотелось, несмотря на многочасовую вахту. Впрочем, из-за взбудораженных нервов пища бы и не усвоилась.

Да, я достиг многого. Возможно, из-за того, что мне всегда везло на руководителей и наставников.

Думаю, Некретов бы обрадовался, узнав, насколько далеко я продвинулся. Выдающийся ксенолог, один из лидеров экуменистов – в свои восемьдесят он был образцом живости и остроты ума. Беседы с ним мне многое дали. И подтолкнули к изучению истории людей.

Наставник желание одобрил, но призвал относиться ко всему критически, вспомнив своё заблуждение молодости из истории медицины. Готовя реферат, Некретов наткнулся на рецепты средних веков Земли, удивительные по нелепости и дикости. Например, отрезать голову собаке, смешать с калом кошки, добавить хвост крысы, варить эту смесь три часа, процедить и давать больному по ложке в день! Из дюжины таких рецептов юный студент вывел целую концепцию об отсталости и темноте врачей, а также о множестве погибших от подобных лекарств.

А на защите учитель при всех поднял его на смех, объяснив, что медики того времени берегли секреты от конкурентов: эти записи были всего-навсего шифром трав. Аналогичным образом шифровали рецепты не только европейские, но и азиатские лекари и алхимики.

– С тех пор, Лурвил, – Некретов посмеялся над собой и снова стал серьёзным, – я не доверяю и самым шикарным письменным источникам! Слишком уж часто они искажены по тем или иным причинам…

Забавно, что штурман, кажется, исповедует на удивление схожие принципы. Наверное, ещё никогда до этого байки несчастного Радко не проваливались столь оглушительно. Надо отдать должное безопаснику, с рождением Юлия Цезаря он сумел привести пилота в замешательство – тот выглядел немногим лучше рыбы, вытащенной на берег.

В общем, с таким напутствием, я взялся за земную историю. Сначала мой интерес лежал в мифологическом времени, потом я двинулся дальше. И остановился. Точнее, уткнулся в стену противоречий.

Через полгода я прямо спросил Некретова: откуда это постоянное переписывание истории? В его глазах сверкнула хитринка – мол, я ведь предупреждал.

«Это как плитка на кухне, – пояснил он. – Вроде блестит шикарно, а присмотришься – пятна. Понимаешь, Лурвил, лоск нуждается в периодической чистке!

Не забудь, история человечества – это борьба идеологий. Идеологий самых разнообразных, постоянно рождавшихся, развивавшихся и включавших в себя другие. Например, господствовавшая одно время мысль: «Мы едины, потому что мы – славяне!» сменилась позже на «Мы едины, потому что мы – русские, сербы, белорусы…».

Знаешь, в чём преимущество второй идеологии? Она даёт свободу выражения собственной самобытности, не нарушая при этом рамок единой культуры, в то время как первая всё старается подогнать под единый стандарт, отход от которого осуждается.

В результате встречи с Врагом на щит поднялся лозунг: «Мы едины, потому что мы – земляне!» Когда война кончилась, эта идеология естественным образом трансформировалась в «Мы едины, потому что мы – русские, сербы, немцы, французы…». Это, не переставая, твердит до сих пор Конфедерация.

С возникновением Союза появилась нужда в идеологии, ставшей пластинкой уже для Совета науки: «Мы едины, потому что мы разумны!» А теперь мы – экуменисты – говорим: «Мы едины, потому что мы – земляне, ринкшасцы, херты…». Это новый виток идеологической эволюции – что будет дальше, я не решаюсь предполагать, – воздав хвалу себе, Некретов не удержался от шпильки в адрес извечных оппонентов. – И только застывший на самой низкой ступеньке идеологического развития Совет Безопасности вопит: «Мы – земляне!» и вертит головой в поисках врагов!

Так что кто какой идеологией болеет, тот так историю и видит. Кроме прочего, историки – это люди: у них есть симпатии и антипатии, соответственно, переносимые в их работы».

И снова Некретов оказался прав: основная масса исследований по истории Земли до появления Врага носит именно идеологический характер. У читателей в голове должен засесть только один вывод: планете было не выжить!

Иначе зачем так живописать постоянные войны, голод, эпидемии, техногенные катастрофы, социальное расслоение?! Не могло же всё быть так однозначно плохо!

Конечно, если кто-то интересуется, он найдёт и другие документы, и более взвешенные исследования, но в массовое сознание вбивается именно это!

Ещё хуже с периодом Войны, которая укутана в пелену таинственности, как в кокон. Документы будто бы утрачены, а все историки в унисон пропагандируют «овеянное легендами туманное прошлое»!

«На Землю напал могучий Враг, но люди, сплотившись, дали отпор. В результате длительной ожесточённой борьбы были уничтожены обе материнские планеты, а горсточки выживших затерялись в просторах Вселенной. Возможно, сейчас Враг где-то снова готовит нападение, поэтому нельзя терять бдительность!»