– Отходим! – крикнул Сухов, одним скачком выходя из круга света, отбрасываемого горящим перекрестием.

Навклир «Св. Георгия Победоносца», плохо видимый в свете факела, поднёс ко рту медный рупор и проорал:

– Сдавайтесь! Сложите оружие, снимите одежды и выходите по одному к кресту!

Князь Инегельд, набрав побольше воздуху в могучие лёгкие, проорал навклиру такие пожелания, что будь рядом монахини – попадали бы, бедные, в обморок.

Биение жидкого огня ослабло, он пролился на воду, но не потух – закачался на мелкой волне оранжевыми языками пламени.

– Берегут, гады, огонь‑то, – процедил Тудор.

– До «Пардуса» им не достать, – рассудил Инегельд, – далеко больно…

Тудор хмыкнул.

– Бать, а что мешает им подплыть?

– Цыц! Что мешает… Камни подводные мешают!

– Так их же тут нет!

– Балда! Им‑то откуда знать?

Варяги отошли к лодье. Их товарищи, остававшиеся на борту, тоже спустились на берег. Отсюда хеландии вообще видно не было – терялись корабли ромейские на фоне прибрежных скал.

– Значит, так, – веско сказал Олег. – Мы перед императором чисты, ибо выполняем его приказ в точности. На хеландии засели то ли предатели, то ли дураки, обманутые предателями. Следовательно, они враги – и нам, и базилевсу. А если враг не сдается, его… что?

– Уничтожают! – храбро заявил Пончик.

– Правильно! Времени у нас мало – станет светло, и хеландии приплывут сюда, чтобы сжечь лодью. Вода тут чистейшая, дно за двадцать локтей видно…

– «Пардуса» я не брошу! – нахмурился Турберн.

– Значит, сгоришь с ним вместе! – вывел Акила.

– Я так не согласен, – замотал головой Малютка Свен. – Лучше в лес уйти и оттуда напасть!

– Можно подумать, – улыбнулся Ивор, – они тебя близко подпустят. Спалят лодью – и уйдут.

– А зачем? – удивился Пончик. – Смысл в этом какой? Ну спалят. И что? Мы‑то спасёмся! Ну поживём тут денёк‑другой, а потом за нами вернутся – «Финист», «Вий», «Семаргл», да все! Да мы же этого навклира хренового поймаем и распнём!

Варяги расхохотались над словами развоевавшегося врача.

– Кстати, да. Ты прав, Понч, – задумался Олег. – Чего‑то мы недопонимаем… Вот что. Ивор и ты, Свен, дуйте обратно наверх и подберитесь к берегу. Осторожно только – там обрыв. Гляньте, далеко ли до хеландий.

– Задумал што? – сощурился Клык.

– Ежели сверху копьё метнуть потяжелее да пробить сифон, а потом факел туда метнуть…

– …Рванёт так, – возбуждённо закончил Пончик, – что вся Искья вздрогнет!

Инегельд крякнул от удовольствия.

– Это мне нравится! – ухмыльнулся Свен.

– Вы ещё здесь? – сдвинул брови Олег.

– Мы уже там!

Ивор с «малышом» растворились в зарослях, как лесные духи.

– Ежели ночь темна будет, – проговорил князь, соображая, – можно попробовать тихохонько выйти в море промеж хеландий…

– И не надейся, Клык. Вон, луна восходит. Скоро тут всё засеребрится.

На хеландиях между тем разгорелись факелы, высвечивая мачты, фигуры воинов‑эпибатов, крестовины фальшборта, похожего на балконные перила.

– Да тут и без луны светло, – проворчал Турберн. Олег пристально следил за шаткими тенями на борту хеландии.

– Помнишь, Турберн, – спросил он, – как мы пытались крепость Баку из‑под воды взять?

– Ну? – насторожился Железнобокий.

– Ничего у нас тогда не вышло, поскольку нас там ждали.

– Ну?

– Что – ну? На хеландии‑то нас никто не ждёт!

– А‑а… – стало доходить до Железнобокого.

Тут из леса донёсся шум, треск, и на берег выскочили Ивор и Свен – следопыты известные, способные пройти неслышными тенями. Видать, спешили.

– Там… – выпалил Малютка и задохнулся.

– Там корабли сарацинские! – договорил за него Ивор. – Десяток стоит у самого входа в бухту! Заураки и накаиры. Нам отсюда их не узреть, а вот те, на хеландиях, видят их прекрасно!

– Ах, вон оно что… – протянул Олег, светлея. – Так тут, получается, двойное предательство! Выходит, навклиры в сговоре с арабами… Ага… Ромеи, значит, запирают бухточку, а сарацины нас режут. Или вяжут…

– Это ещё неизвестно, кто кого будет резать! – пробурчал Инегельд.

– Князь, сарацин на десяти кораблях не меньше тысячи, а нас – сотня всего, – терпеливо сказал Сухов. – Мы им, конечно, вломим, как следует, но это тебе не амальфитанцы дохлые, это пираты Сабира!

– И что ты предлагаешь? – разозлился Клык. – Сдаться?!

– Ещё чего… – спокойно сказал Олег. – Ивор, ты не заметил, какая хеландия ближе к берегу стоит?

– «Грифон». Со скалы если глянуть, хеландия как раз внизу. Свен ещё хотел каменюку кинуть, да я не дал.

– И правильно сделал. Вот что, князь. Ты, я знаю, хвалился, что гарпуны в зверя морского метать умелец?

– А то! – приосанился Клык. – На моржей хаживал, на кита даже – я с лодьи так ему втыкивал – гарпун на полдревка уходил в тушу непомерную!

– Вот и славно. Тогда отправляйся с Турберном наверх и возьми с собой парочку самых тяжелых копий, вроде рожонов, а лучше три, чтоб с запасом, обмотайте их только паклей или что тут у нас есть, и всё масло из фонарей на них потратьте, чтоб горело ярко и в падении не гасло. Задача ясна? Только Ивор сову изобразит, кидай со всей мочи копьё, да выцеливай сифон медный, что в носу, – луна его как следует выбелит.

– Эт можно!

– А ты, Железнобокий, как он копьё метнёт, сразу своё швыряй следом, для верности.

– Подожги только, – вставил Акила.

– Поговори мне ещё, – проворчал старый воин. – Потопали, князюшка, проведу тебя на гору.

– Сам дойду.

– Потопали, потопали…

Малютка Свен, провожавший взглядом уходивших, повернул голову к Олегу и спросил:

– А мы?

– А мы искупаемся, малышок. Сплаваем на «Святого Георгия Победоносца», подержимся за навклира, погутарим…

– А потом?

– Суп с котом.

Магистр и аколит выбрал пятерых, самых умелых и годных для заплыва – Ивора, Акилу, Воиста, Свена и Фудри. Сам Олег был шестым в этой «сборной по плаванию».

Раздевшись догола, с ножами в руках, они вошли в воды бухты, стараясь не плескать, и поплыли вдоль тёмного берега. Луна уже серебрила склоны, но Разбойничья бухта лежала в непроглядной тени.

Вода была не тёплой, но и не холодной – терпимой. Держа нож в зубах, Олег плыл, еле загребая, чтобы не выдать себя, ибо попасть под дождик из «греческого огня» у него не было желания.

Плавание его утомило – сказывалось ранение, – но дух был бодр. И зол.

Прямо перед ним, словно морской дьявол, вынырнул Ивор и прошептал:

– Мы со Свеном кормой займёмся.

– Лады. Навклира не убивать, он мне живым нужен.

– Понято.

– Я на нос. Навклира ведите туда же и сами подгребайте.

– Ага…

Пожиратель Смерти бесшумно скрылся под водою и показался уже под самой кормой хеландии, хватаясь за рулевое весло.

К борту прибрёл сонный ромей. Стянув штаны, он отлил и вернулся досыпать. Олег снова поплыл, пока не уцепился за якорный канат.

Кое‑как взобравшись по нему на носовую палубу, где тускло отсвечивала ощеренная труба пирекбола, он присел в тени и коснулся купола сифона. Котёл был горяч, адская смесь в нём булькала и шипела.

Тут на озябшего Сухова снова пахнуло теплом – это открылся люк в хозяйство сифонистов. Наверх, подсвеченный огнем из топки, выбрался хмурый Михаил.

Олег бесшумно поднялся, зашёл сифонисту со спины. Одной рукой прикрыв Михаилу рот, другой приставил нож к горлу.

– Тихо! – шепнул он. Сифонист понятливо закивал.

– Я ничего не понимаю, сиятельный, – почти неслышно заговорил он, – мы всю ночь простояли на Капри, пока не дождались посла от Сабира, этого пирата, а потом все вместе двинулись сюда…

– А тут и понимать нечего. Навклир – предатель, и я поступлю с ним как с предателем. Хочешь разделить его участь?

– Я не трус! – яростно зашептал Михаил. – Но я лучше сдохну, чем стану Иудой! Прикажи только, сиятельный, и я этого навклира своими руками задушу!

– Тише, тише… Верю. А Евлогий?