– Этот ублюдок решился‑таки! – взорвался он негодованием. – Паршивый недоносок! Бледная немочь, баба в штанах!

– Простите, что перебиваю, ваше величество, – резко сказал Сухов, – но мне нужно знать: на площадках замка есть какие‑нибудь метательные орудия?

– А зачем вам? – полюбопытствовал король.

– Мой долг – защитить ваше величество!

– Моя гвардия… – напыжился Гуго.

– Ваша гвардия, – не сдержался Олег, – обделалась! Во всём замке едва ли наберётся с десяток бойцов, не считая моих варягов.

Король засопел, страхом изгоняя из себя винные пары и обиды.

– С этой стороны ничего нет, – сказал он, – а с северной стоят камнемёты‑петроболы.

– Ага! Свен! Поднимай всю эту пьянь и гони наружу – надо будет перетащить орудия!

– Да они все в стельку!

– Выбирай, кто способен хотя бы ползать!

– Понял! Эй, а ну, встал и пошёл!

– Я м‑маркиз…

– Да мне до сраки, кто ты! – Малютка опрокинул на маркиза кувшин воды. – Очухался? Ивор! Гони их пинками!

– Эй, бурдюк, – вежливо сказал Пожиратель Смерти. – На карачках – шагом марш!

Король мрачно молчал, наблюдая, как его баронов и маркизов гонят на принудработы. Понимал монарх, что иначе придётся плохо ему самому, – хоть Альберих и «баба в штанах», а верёвку на шею отчиму он накинуть сможет.

Турберн с Сауком были самыми трезвыми из «чёртовой дюжины» – Железнобокий «завязал» – сердечко пошаливало, а гузу вообще нельзя было брать спиртное в рот – пьянел сразу. Вдвоём они поднимали плохо соображавших «бургундов» и ставили их в строй. Тех, кто сопротивлялся, пугали именем короля, а если не помогало, били ногами. И поднималась знать, строилась в колонну.

Олег вышел на обширную нижнюю площадку – верх квадратного основания мавзолея‑замка. Высота основания не впечатляла, да и низковатый зубчатый парапет тоже не казался надёжной защитой. А бунтующие всё прибывали, они тащили с собой лестницы, связывая их между собой, наращивая в длину. Качались копья, шатались щиты, толпа закручивалась и ходила волнами. Гомон голосов сливался в угрожающий гул. Стихия!

– Топай, топай давай! – прикрикнул Свен.

Под аркой входа показались бледные рожи выпивох. Шатаясь, чуть не падая, знать поплелась на северную сторону. «Успеем? Не успеем? – подумал Олег. – Надо успеть!»

С визгом и грохотом, рывками, перетащили камнемёты и «скорпионы» – громадные арбалеты, метавшие пучки дротиков или тяжелые копья. «Бургунды» толкали орудия и дёргали, бледные до синевы, до зелени, потея и задыхаясь.

– Пить уметь надо! – поучал их Малютка Свен. – А не умеешь – не берись! Ходче давай, ходче! А не то Альберих закуску из вас понаделает!

Стегги с Ивором погоняли знать, влекущую короба с ядрами, стрелами и прочими снарядами. В этот момент толпа штурмующих взревела, опрокидывая баррикады, и разлилась по двору перед решёткой главных ворот.

– Заряжа‑ай! Пускай!

Громко клацнули мощные тетивы «скорпионов», унося пучки дротиков и смертельным дождиком окропляя толпу перед мостом. Грохнули камнемёты, зашвыривая туда же свинцовые шарики и каменные ядрышки. Вопли боли и предсмертные крики оповестили осаждённых о попаданиях, а не попасть по кучному скоплению народа было невозможно.

– Заряжа‑ай! Крути живей, таракан беременный!

Знать, вяло огрызаясь, живо работала рычагами, оттягивая тетивы и скручивая пучки жил в камнемётах.

– Хватит! Кидать недалече… Отпускай!

И ещё один залп накрыл штурмующих, внося разброд. Толпа стояла так тесно, что убитым некуда было упасть, а раненые мерли стоя. И только теперь на мост выехал Альберих II Сполетский, ведя за собой свою дружину, пополненную самыми отчаянными новобранцами‑голодранцами. Добрая сотня стрел взвилась в воздух и опрокинулась вверху.

– Щиты вверх! – проблеял маркиз.

– В укрытие давай! – рявкнул Свен.

Почти все успели добежать до стен главной твердыни – круглых стен мавзолея Адриана.

Маркиз Клеф Тарацинский стал мишенью невидимого пращника – получив камнем по голове, он упал, и тут же три стрелы вошли ему в спину, добивая. Барону Сиконульфу, сыну Гримоальда, тоже не повезло – он бежал зигзагом, спотыкаясь и прикрывая голову руками. В очередной раз метнувшись в сторону, барон «поймал» спиною копьё, брошенное наугад, но с большой силой.

– Стегги! Алк! Воист! – кликнул Олег. – Берите щиты, будете прикрывать наших баллистиариев!

Сам Сухов бросился по галерее к винтовым лестницам. Лучники с солидариями уже покинули главный коридор – оттуда доносился громкий лязг и тупые удары.

– Решётки ломают, – хмуро сказал бравый солидарий.

– Все здесь? – спросил магистр.

– Да все вроде…

– Тащите лавки из трапезной и скидывайте на лестницу! Заклиньте подъём!

– Это можно, – повеселел солидарий. – Годехок! Атто! За мной!

Пересчитав остаток живой силы, Олег покачал головой. Семнадцать человек! И ещё человек двадцать полупьяных «бургундов». И дюжина варягов, не считая его самого. Пончик тоже не в счёт – не боец… Полусотня всего. Хм. Будем считать, что в его распоряжении АЖ полусотня!

– Давай, давай! – крикнул из галереи задушенный голос. – Ну и что, что тяжёлая?

– Не тяжелее твоего гроба…

– Хватай за тот конец!

– Погодь! Дай перецепиться…

Показались солидарии, нагруженные тяжёлыми дубовыми скамьями. Вот первая из них прогрохотала по ступенькам и застряла.

– Не бросай! Подбей!

– Правильно! Заклиним на хрен!

Пыхтя, солидарии опустили скамью и ударили ею по той, которую уже сбросили. Лавка загудела, просаживаясь и треща.

– Ещё! Ещё разок! Во! Вторую давай!

– Переверни!

– Божьи кости!

– Опускаем! Раз… Два… О‑па!

– Пошла!

В этот момент из нижнего коридора послышался громкий скрежет, что‑то рухнуло с тяжким звоном. И сразу – рёв толпы.

– Ворота выбили! – пробормотал бравый солидарий и завопил: – Лавки, лавки тащим!

Олег помог всадить ещё одну скамью поверх остальных и бросился наверх.

А наверху разгорался бой – приверженцы Альбериха приставляли длинные лестницы к стене замка и лезли по ним вверх. Толпа, стоявшая внизу, прикрывала штурмующих, забрасывая защитников крепости камнями, меча стрелы и даже закидывая веревочные петли. Один волосяной аркан был удачно наброшен на шатун камнемёта – толпа победно взревела, потянула, петробол заскрипел, наклоняясь… Малютка Свен подскочил и рубанул мечом по лохматой верёвке – снизу донеслись вопли падавших. А «малышок» подполз к концу ближайшей лестницы, выглядывавшей над парапетом, и ухватился за неё.

Тут показалась голова и плечи штурмующего, по этой самой лестнице влезавшего. Корча зверскую рожу, он опёрся о парапет, готовясь перепрыгнуть, замахнулся маленьким топориком… Стрела, выпущенная хладнокровным Ивором, вошла штурмующему в лоб.

– И‑э‑эх! – выдохнул Свен, пихая лестницу.

Та содрогнулась, скользя по стене, и упала. Ещё один взрыв негодования…

Сухов обернулся ко входу в галерею, откуда боязливо выглядывали солидарии.

– Лавки ещё есть? – крикнул он. – Тащите сюда! Всё тащите – скамьи, кресла, столы!

– Поможем, чем можем, – крякнул Турберн, маня за собою Саука.

Олег, поглядывая на небо, откуда могла прилететь шальная стрела, обошёл основание замка от одного угла до другого. Сан‑Анжело был вписан в линию оборонительных сооружений, выстроенных Аврелианом, как форт, выдвинутый на правый берег Тибра. Штурмовать его извне было сложно, как и любую крепость. Идти же приступом изнутри, из города, было куда проще, но только с южной стороны квадрата основания, что облегчало оборону. Сухов досадливо поморщился: если бы не эта пьянь, если бы стража заприметила бунтовщиков загодя, то можно было бы отбить атаку ещё на подходах к мосту, используя те же камнемёты и «скорпионы». Ныне же, когда войско Альбериха стоит под стенами… Трудная задача. И та ещё работка.

– Олежа! – крикнул Железнобокий. – Лавки «пришли»!

– Бросаем!

Подхватив за один конец лавку, Сухов на пару с Сауком, подтащил её к парапету и перевалил вниз.