Группа остановилась у лавки продавца вина. Нищий остановился недалеко от них. Его пристальный взгляд сосредоточился на самурае в центре группы, толстом человеке с мясистым лицом, уже красным от выпитого сакэ. Он был одет в дорогие шелковые одеяния, за поясом у него были богато украшенные мечи. Его свита была одета просто. Он и его люди взяли по чаше вина, произнесли тосты друг другу, выпили и покатились со смеху.

По мере наблюдения за ними внутри нищего закипала ярость. Самурай, высокопоставленный чиновник бакуфу, был одним из врагов, которые растоптали его честь в грязи. Его дух жаждал мести, которая вдохновила его бороться в одиночку, убивая своих врагов. По мере наращивания темпа, барабаны и гонги звенели все громче. Две святыни встретились у храма. Крики носильщиков, которые ускорили шаги, превратились в песнопения. Святыни раскачивались и опасно наклонялись, что вызывало восторг и благоговение зрителей. Две святыни находились друг против друга, как на поединке. Важный чиновник и его спутники приблизились, чтобы посмотреть. Нищий незаметно последовал за ним. Сегодня вечером состоится его месть, только бы он смог подобраться достаточно близко, чтобы коснуться своего врага.

Пока он шел, он бросил свою чашу для подаяний. Он ритмично, глубоко и медленно вдыхал и выдыхал. Его мозг был спокоен, как гладкая поверхность озера в безветренную погоду. Мысли и эмоции отпали от него. Его внутренние силы выровнялись, и он впал в транс, которому научился достигать путем бесконечных медитаций и долгих лет практики. Его видение одновременно расширялось и суживалось. Он увидел целую огромную панораму храма Асакуса, с движущейся фигурой врага в его центре. Его чувства возросли настолько, что он слышал пульс своего врага среди песнопений, звона колоколов на святынях и шума от столпотворения тысяч людей.

Чиновник и его слуги замедлили шаги, их сдерживала плотная толпа зрителей. Но нищий проскользнул сквозь толпу, как вода, текущая между скал. Люди только глянув его сторону, молча уступали ему дорогу, как бы отталкиваясь от исходящей от него угрожающей ауры. Он выгнул позвоночник, округлил плечи и грудь в ритуальную позицию, извлекая энергию из своего нутра. Руки и ноги чувствовали себя мягкими и влажными, но от них исходила готовность. Энергия стучала в его крови. Луна и звезды, казалось, замедлили свое движение по небу и мир остановился по его команде. Он сократил расстояние между своим врагом, энергия из него выходила наружу. Он манипулировал реальностью. Люди действовали, как если бы они были марионетками под его контролем, толкая человека, которого он преследовал. Они отделили его от слуг и придвигали к своему врагу. Чиновник посмотрел назад на своих людей, которые тщетно пытались догнать его, но толпа их сдерживала. Нищий все видел.

Святыни маячили над их головами, вздымалась, под кричащими носильщиками. Теперь нищий шел в четырех шагах непосредственно за своим врагом. Его мощь поднималась по спине, как магма внутри вулкана. Образ его противника расширился, заполнив все его ощущения, все остальное исчезло. Его взгляд проник в одежды, которые носил его враг. Он увидел голую кожу и мускулы, скелет, органы и кровеносные сосуды. Нервные пути сформировали светящуюся, серебристую сеть, которая объединяла и руководила его телом. Они пересекались в узлах по всему телу. Его глаза выделили целевой узел между двумя позвонками на спине своего врага. Он ускорил шаги, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от своей добычи. Он так глубоко вдохнул, что его ребра почти трескались. Духовная и физическая сила объединились в нем, в смертельное оружие.

Время остановилось.

Его добыча и все, кроме него самого, застыло.

Внешние звуки мгновенно исчезли, наступила сверхъестественная тишина.

В тот же момент он выдохнул, его рука вылетела с такой скоростью, что ее никто не мог заметить, в самый последний момент он разжал кулак.

Кончик указательного пальца коснулся узла на позвоночнике своего врага, надавив, не сильнее, чем прилетевшее по ветру перо. Из него вырвалась энергия. Сила ее отдачи на мгновение оторвало его ноги от земли. Его видение разлетелось на мельчайшие частицы яркого света. Его тело вздрогнуло. Он упал в обморок, нечто подобное сексуальной кульминации овладело им.

Он снова ощущал окружающих. Святыни возобновили шествие, носильщики скандировали, гонги звонили, барабаны стучали и звенели колокола, толпа аплодировала и кричала. Нищий ахнул, переводя дух после нагрузки. Он увидел, как его враг повернулся к нему.

Выражение лица чиновника говорило о недоумении: он что-то почувствовал, но не мог понять, это было на самом деле или ему только показалось. Это не заставило ему никакой боли, он даже не вздрогнул. Нищий пропустил зевак, которые встали между ними и оттеснили его. Издали он увидел, как важный чиновник встретился со своей свитой, протолкнувшись сквозь толпу. Он был румяный, энергичный, резвый, как никогда. Но нищий знал, что энергия его удара уже идет по нервным путям к его мозгу. Он представил себе, как мозгу началось кровотечение, которое убьет его. Он чувствовал себя триумфатором.

Его враг уже был ходячим мертвецом, еще одной жертвой войны, которую он в одиночку вел против своих врагов.

Восход Сано застал за рабочим столом, за чтением документов при свете фонаря, который на протяжении ночи несколько раз меняли. Поставив свою печать на документ, он заметил, что стрекотание сверчков в саду сменилось чириканьем птиц. Он услышал болтовню суетившихся слуг: усадьба пробуждалась к жизни. Сыщики Марумэ и Фукида вошли в его кабинет, а за ними последовал Хирата, а также Иноуэ и Араи.

— Вы вчера так и не легли спать? — спросил Марумэ.

Сано зевнул, потянулся и потер помутневшие глаза.

— Мне надо было подогнать некоторые текущие дела.

Он сделал небольшую брешь среди скопившейся корреспонденции и докладов, которые заполнили его кабинет, пока он отсутствовал, хотя его главный помощник, Коцава урегулировал большинство текущих дел. И вчера вечером, когда он проинформировал господина Мацудайра о ходе расследования, тот приказал ему работать в первую очередь над этим делом. Для того чтобы справляться со всеми делами Сано необходимо было растянуть сутки на несколько часов.

Когда появился Коцава, Сано приказал отложить все совещания, в которых он должен был принимать участие. После инструктажа по текущим вопросам он отпустил своего помощника. Затем он рассказал Хирате и сыщикам свой план работы над делом на сегодня.

— Жертвы могли встретиться с преступником не только на официальных встречах или приемах, но и просто на улице, однако, выявить всех с кем они могли контактировать в городе, не представляется возможным. Поэтому нам надо начать поиск с другого конца. Для этого нам необходимо найти мастеров боевых искусств, которые могут владеть искусством дим-мак — произнес Сано, заметив, что Хирата и сыщики сделали пометки в своих блокнотах.

— Мы определили, что все жертвы в течение двух дней до их смерти некоторое время находились за пределами замка и чиновничьего района. Хирата-сан, я хочу, чтобы вы и ваши люди выяснили, куда они ходили и подходил ли к ним кто-либо достаточно близко во время этих выходов, чтобы мог прикоснуться к ним.

У него было тревожное предчувствие, что, если они не сработают быстро, убийца нанесет новый удар.

— Марумэ, Фукида и я попытаемся узнать что-то полезное от мастеров боевых искусств. Я знаю хорошее место, с которого можно начать.

Сано и сыщики выехали через ворота в замке и направились на окраину торгового района Нихонбаси. Часовой приветствовал его по имени. Район был заселен семьями самураев, что по разным причинам утратили свой статус, объединились с простолюдинами и занимались торговлей. Он проделал знакомый путь через мост через канал, вдоль которого росли ивы. Всякий раз, когда он приезжал сюда, казалось, будто совершал большое путешествие. По улице располагались скромные магазины, дома и продуктовые лавки, люди улыбались и кланялись ему. Подобное отношение здешних жителей всегда заставляло его чувствовать себя самозванцем. Некоторые из стариков, с которых он встречал, когда-то ругали его за детские шалости. Он прошел мимо маленьких мальчиков, которые играли и смеялись. Казалось невероятным, что уже прошло тридцать лет с тех пор, когда он был таким же сорванцом.