Глава 30

Ночь наступила, и в лагере гудела активность, солдаты собирали все вещи. Некоторые молились звездам, монах среди них направлял молитву. Чо шла мимо них, прижимая ладонь к ножнам. Было приятно ощущать мечи на бедре, она ощущала себя голой без знакомого веса. Чо была воительницей, шинтей, и она не должна была разлучаться с мечами.

Она увидела Бинвея Ма, сидящего у костра с котелком. Неподалеку были солдаты, собирали лагерь, но больше никто не занимался костром или едой. Чо села напротив него, и Мастер Солнечной долины подвинул к ней деревянную миску бульона.

— Приготовление еды расслабляет, — сказал Бинвей Ма, Чо поднесла миску к губам. — Особенно, когда мир вокруг меня в хаосе. Как на вкус?

Чо улыбнулась.

— Как гниль или грязная вода, наверное. Не очень.

Бинвей Ма кивнул.

— Готовить приятнее, чем есть. Но мне сложно без ощущения вкуса. Шинигами точно вернет нам жизнь, когда мы выполним задание мальчика?

Чо пожала плечами.

— Не вижу повода, почему нет.

Бинвей Ма посмотрел на нее с утомленным смирением.

— Полагаю, я не вижу повода награды, когда у нас не было выбора. Нам пришлось его слушаться. Шинигами не известны щедростью. Это боги смерти. Опасно верить в силы, которые не ценят жизнь.

— Каждый день — риск, — сказала Чо. — Сотня рисков. Может, я разозлю не того человека, начну бой, где не победить. Может, меня отравит еда. Может, ветка упадет, когда я буду идти под ней. Каждое сражение — риск. Может, день будет неудачный. Может, я устану и буду медленнее обычного. Может, враг будет знать, как отразить каждый мой удар. Жизнь — риск, Бинвей Ма. Да, может, шинигами не вернет нам полную жизнь, когда мы выполним миссию Эйна. Но я поклялась, что отведу мальчика в Шу и помогу ему покончить с Императором десяти королей. Я не позволю риску остановить меня на пути выполнения клятвы.

— Я ничего не знаю о шинтей, — сказал Бинвей Ма, — но клятвы для тебя важны.

Чо кивнула.

— Нет ничего важнее, — сказала она. — С каждой клятвой я отдаю прядь волос, завязанных в узел, и когда клятва выполнена, прядь сжигают, чтобы дым добрался до звезд, и они узнали, что клятва завершена. Когда шинтей умирает, звезды судят наше достоинство по сдержанным клятвам. Тем, кто выполняет клятвы, дают места в свете звезд, чтобы смотреть на мир, — Чо вытерла слезы, не дав им пролиться. — Те, кто не хранит клятвы, обречены на тьму. Всегда слепые и одинокие. Я давала много клятв. Ни одной не сдержала.

— Ни одной? — спросил Бинвей Ма.

Чо покачала головой.

— Даже самая важная клятва шинтей: защищать невинных — мною не выполнена. Я нарушала ее из-за своей наглости. В Ипии я позволила целой деревне сгореть, а ее жителям погибнуть, пока я билась в бессмысленной дуэли. В Каиши я не защитила народ от Пылающего кулака и его банды. И снова и снова.

Чо опустила ножны на колени, поднесла их в свету костра.

— Только одну клятву я выполнила. Не вытаскивать второй меч. Но Мифунэ не узнает. Он не сожжет прядь волос, которую я дала ему.

— Поэтому ты идешь за мальчиком, — сказал Бинвей Ма, помешивая бульон в котелке. — Но я клятву не давал.

— Вряд ли тебе это нужно. Ты делаешь то, что считаешь правильным. Ты помогаешь тем, кому это нужно. Сейчас Эйну нужна твоя помощь. Мне нужна твоя помощь, Бинвей Ма, потому что я не смогу сама убить императора. Вся Хоса нуждается в тебе. Ты отвернешься, потому что есть риск, что обещание награды — пустые слова?

Мастер Солнечной долины рассмеялся.

— Вряд ли я смогу, — его улыбка увяла. — Но ты должна знать, мальчик не такой, каким кажется.

Не нужно было напоминать Чо об этом. Она видела странные раны на шее Эйна, слышала, как он их получил. Мальчика задушил его отец, и он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что происходило и почему. Он понимал, что его предал единственный человек, который не имел на это права, который должен был защищать его любой ценой. Чо думала, что стала лучше понимать Эйна. Теперь она понимала, почему ему нужно было, чтобы герои умерли. Он привязывал их к себе, чтобы не было предательства. Она понимала мальчика лучше и жалела его. Но было что-то, что она прочла на камнях в лагере Пылающего кулака. Нет, Чо нужно было помнить, что Эйн был не просто мальчиком, каким казался.

— Я помню, как ощущалась смерть, — вдруг сказал Бинвей Ма, глядя на котелок, помешивая бульон. — Я никогда еще не ощущал себя так холодно и одиноко, окруженный гневом, страхом и… стыдом. Думаю, мне было стыдно, что я умер. Проиграл. Я всю жизнь побеждал. Я понял, как гордился этим. Гордость из-за победы и милосердия, — Мастер Солнечной долины посмотрел на небо. — Я всегда верил в звезды, что они — боги, озаряющие путь, по которому мы должны идти. И что они — наши предки, приглядывающие за нами. Но вдруг между звезд больше места, чем мы думаем? А если смерь — разлука со всеми, кого мы знаем? Я помню, как ощущается смерть, Итами, и я не хочу снова быть мертвым. Но я не могу убить императора. Я не буду нарушать свои принципы. Ни ради мальчика. Ни ради тебя. Ни даже ради себя.

Чо открыла рот, чтобы возразить, но вдруг услышала крики. Крики доносились с окраины лагеря, окружали их. Скрип был таким, будто деревья вокруг них стонали от сильного ветра. Она увидела солдат, бегущих к ним, зовущих на помощь. Один остановился рядом с товарищами неподалеку. Мужчина согнулся, задыхаясь, указывая туда, откуда прибыл. Когда он поднял голову, на его лице был страх. Этот ужас Чо видела у тех, кто думал, что умрет.

Солдат охнул и посмотрел на Чо и Бинвея Ма.

— Они!