Вследствие неблагоприятной конфигурации местности Алевиз, как и Солари, западную стену вынужден был ставить на сваях. […]

Подземная часть алевизовской стены снабжена рядом камер 6х9 м с коробовыми сводами. В одной из таких камер, соответственно оборудованной железными дверями с висячими замками, можно полагать, и размещён архив Ивана Грозного в 230 ящиках до сводов, виденный лично дьяком Макарьевым в 1682 г. сквозь решётчатые оконца. В случае продолжения подземных поисковых работ этот архив незамедлительно будет найден в первую очередь. Для этого надо только пройти макарьевским тайником до конца.

Названный тайник представляет собой солидный тоннель 3х3 м с плитяным перекрытием. Тоннель северной стороной просто примыкает к алевизовской стене. Тоннель, судя по всему, строил Алевиз, строго руководившийся планом подземного Кремля, выработанным Аристотелем Фиорованти за 20 лет перед этим.

Московский Кремник он (Алевиз) превратил в неприступный остров, соединив в 1508 г. реку Москву с Неглинной глубоким водяным рвом, принятым Таннером [281] за другой рукав Неглинной. Глубина рва - 12 аршин, ширина - 50. Ров был выложен белым камнем с зубчатой оградой, обнаруженной при сооружении Мавзолея В. И. Ленина. Через ров к Спасской и Никольской башням были переброшены железные мосты; ворота затворялись тремя дверьми. Из Кремля, со стороны Никольской башни, в Китай-город Алевизом был устроен подземный ход, обследованный в 1896 г. Под ров на глубине до 14 аршин вела каменная лестница. Подо рвом - обширная палата. Из неё - другая лестница, в направлении к нынешнему Историческому музею. Ров просуществовал около 300 лет, а мосты на 20 лет дольше [282].

Нет никаких данных считать, что он выбыл на родину умирать, но всё говорит за то, что и он, как верный триумвир, сложил в Кремле свои кости.

Является ли он очевидцем библиотеки Палеологов? Думается, что внутренности давно уже замурованной либереи он не видел, но воочию убедился в её местонахождении в процессе работы по сооружению последнего отрезка кремлёвской стены вдоль Александровского сада.

Иван III - видная фигура русской истории - первый принял титул царя и герб двуглавого орла византийской империи, принесённый туда от хеттов. [...1

Иван III оказал огромную услугу истории и отечеству, приютив у себя в подземном Кремле своеобразное, беспрецедентное в истории «приданое» Софьи Палеолог в виде ядра библиотек византийских царей и патриархов.

Он оставил своему сыну от Софьи Василию (1479-1533) (сын Юрий был слаб умом) огромное богатство, которому рачительно составил реестр и опись, но в которых ни словом не обмолвился о таинственном греческом культурном сокровище, совсем, казалось, забытом и никому при дворе не нужном, Да так оно в сущности и было. Для Ивана III книжное иноязычное собрание в заколоченных ящиках было чуждо, а для Софьи - раз оно было надёжно укрыто от огня и лихих людей, то и ладно...

К тому же со стройкой Кремля было в основном закончено: Алевиз своею стеной по Неглинной замкнул Кремль, а обведя его ещё и водяными рвами, обратил его в неприступный остров, с подъёмными мостами на железных цепях. Иван III мог торжествовать: миланский замок-крепость в основном был перенесён в Москву. Его преемнику оставалось довершить пустяки: отстроить в 1514 г. рухнувшие от землетрясения церкви св. Лазаря (прогремевшую в конце XIX в. в связи с библиотекой Грозного) и церковь Рождества Богородицы, в подвале которой Софья хранила первое время привезённые ею сундуки с книгами. Наконец, с возобновлением собора Спаса Преображения в 1527 г. начатая ещё Иваном III постройка нового Кремля была закончена: Кремль преобразился совершенно, Великий князь Василий III вошёл с семьёй в новый каменный дворец, чуть-чуть только недостроенный его отцом.

Однако путь к благополучному трону Василию достался нелегко, это был путь через кровь и трупы.

В 1498 г. «по диавольскому навождению и лихих людей совету, въоспалеся князь великий Иван Васильевич на сына своего Василия да на жену свою на великую княгиню Софью, да в той вспалке велел казнити детей боярских (шесть человек.- примечание автора.) на леду, головы им секоша декабря 27» [283].

«Спалка» была за то, что к великой княгине «приходили бабы с затеи», а сын Василий хотел «израду» [284] учинить над внуком (Ивана III) князем Димитрием и захватить великокняжескую казну в Вологде и на Белоозере.

Борьба между невесткой Ивана III Еленой [285] и женой Софьей Фоминичной из-за того, чей сын получит московский престол, разделила весь двор на два враждебных лагеря и поставила самого Ивана III в положение, угрожавшее его личной безопасности. Он принуждён был «жити в брежении» от своей жены, вынужден был утопить «лихих баб», с которыми та вела тёмные переговоры, порубать головы сначала боярам, злоумышлявшим против внука Димитрия, и засадить под стражу сына Василия, а затем, в свой черёд, казнить приверженцев Димитрия, а его самого, венчанного уже на царство, «посадили в камень и железа на него возложить».

При таких семейных условиях, понятно, Василию не до библиотеки было какой-то там неведомой, подземной. [...]

Русские летописи в отзывах о Василии соблюдают крайнюю осторожность, Зато о нём подробнее поведали два иноземца. Первый из них - австриец, барон Герберштейн [286], побывавший в Москве дважды. Другой - епископ Ночерский, Паоло Джьовио [287], которого ещё Герасимов [288] посвятил в тайны московского двора. Таким образом, можно воскресить среду, где действовал Василий, и разобраться более или менее в характере этого государя.

В лице сына Ивана III и Софьи Палеолог мы имеем результат смешения двух рас (Пирлинг). Однако от слияния византийской крови с русской не родилось ни мощного гения, ни выдающегося характера.

Василий III был «дюжинным человеком». Быть может, он больше казался таким, нежели был им в действительности: слишком уж заслоняли его могучие фигуры и отца его Ивана III, и сына Ивана IV Грозного. Тем не менее и этот великий князь обладал энергией и выдержкой истинного потомка Калиты. Подобно своим предкам, он много потрудился над объединением Русской земли. За Псковом наступила очередь Рязани и Новгорода Северского. Дело территориального объединения России можно было считать законченным,

Нападали крымцы с казанцами и, другой раз, запорожцами. Василий не был Димитрием Донским. Ему недоставало личного мужества. В 1521 г. хан подступил к самой Москве. Москва чуть-чуть не была взята приступом. Великий князь заботился только о своей собственной безопасности. Предоставив боярам оборонять столицу, сам спасся бегством на север. Рассчитывать на помощь Василия III в крестовом походе на турок было невозможно: помехой этому являлась уже его оглядка - как бы чего не вышло! Правда, он громогласно заявлял о своей ненависти к неверным, но ведь удобнее действовать языком, нежели мечом.

Можно ли думать, по крайней мере, что Василий III был благосклонно настроен по отношению к римской церкви и папе? Он отмалчивался. Когда же его припирали к стене, всякий раз решительно заявлял о своей преданности греческой вере. То был язык сердца. А каковы были его чувства к папе?

Он питал к нему, по Герберштейну, какую-то исключительную ненависть и просто именовал его учителем римской церкви. В этом, несомненно, сказывалось также влияние его матери, убеждённой православной. Поведение её сына доказало лишний раз бессилие над нею римских плутней времён кардинала Виссариона.