Петя хотел еще что-то спросить, но не решился и вышел вместе с Мэлом из швабровки.

     После их ухода я погрузилась в новый виток фантазий под названием: "Что стало б, если бы". Воображение рисовало прочие финалы унизительного концерта - радужные и оптимистичные. В выдуманной реальности я появлялась у лестницы на пять минут раньше, или Петя раскидывал ублюдков по сторонам одной левой, или Радик вдруг трезвел от собственной смелости, или случайно сбивалось расписание звонков, и воздушная волна раскидывала толпу по углам.

     Позже Мэл перехватил меня в коридоре:

     - Звонил Стопятнадцатый. Несколько раз. И еще этот... хромо... Короче, символистик тоже звонил. Предложили прийти на осмотр. Переживают за тебя.

     - Пусть переживают за себя, - отозвалась грубо, пряча руки за спину. - Не сумели найти лазейку со своей любимой Царицей, и теперь те гады поплевывают сверху вниз.

     Под гадами подразумевалась троица студентов, по сути оставшихся без возмездия в моем понимании о справедливости. Я вменяла Альрику и декану вину за то, что они не придумали повод вышвырнуть их из института. Значит, не захотели! - вспыхнула гневом.

     Руки же спрятались от любопытных глаз, потому что подарок Некты маячил на пальце отчетливой взбухшей татуировкой, которую я удосужилась заметить сегодня утром. Когда проявились звенья-волосинки? Наверное, недавно, иначе Мэл бы увидел.

     И опять бесстрашие поскакало впереди. Я сильная и справлюсь сама, - заявила упрямо, отвергая доводы рассудка. И с "колечком" разберусь, и с прочими трудностями.

     - Эва, давай сходим вместе, - предложил Мэл, - вот хотя бы... к символистику.

     Если бы он потащил волоком или забросил на плечо, то, возможно, я прокричалась и проревелась, но плотину прорвало бы, и мне полегчало. Но со мной обращались как с тяжелобольной, и предупредительное участие воспринималось в штыки, возымев противоположный эффект.

     - Ни к кому я не пойду, - выговорила раздельно по словам. - Не вздумай накапать. Я прекрасно себя чувствую.

     И опять рассердившись непонятно на что, хлопнула дверью швабровки.

     До чего докатился Мэл, - думала в запальчивости. Готов поступиться неприязнью и засунуть меня в лапы профессора, чтобы тот препарировал разрисованный палец как лягушку.

     Ничто не вечно под луной, и кирпичики в стене, которую я построила между собой и прочим миром, понемногу расшатывались и выпадали.

     Из-за бесстрашия в голову лезли идеи, не дававшие покоя.

     - Куда идешь? - спросила соседка, выглядывая из пищеблока и проверяя, не понесло ли меня на свежий воздух.

     - К Виве.

     - Давай-давай, прогуляйся. Проветрись.

     Аффа бдит, значит, Мэла нет в общежитии, - поняла, взбегая наверх по ступенькам. Был вечер, и я не предупредила стилистку о визите, понадеявшись на везение. И удача улыбнулась мне.

     Вива открыла дверь.

     - Знала, что придешь, - сказала, пропуская. - Удивляет, почему долго шла. Скажу сразу - нет.

     - Почему?

     - Нет - и всё. И не проси.

     Девица уперлась, а я канючила, не отставая.

     - Мне очень надо! Очень-очень, - упрашивала чуть ли не на коленях. - Пожалуйста!

     - Нельзя, понимаешь? - ершилась Вива. - Здесь не проходной двор, чтобы шлындать к мертвым, когда захочется. Это опасно. Думаешь, можно заглядывать к ним по сто раз на дню?

     - Хочешь денег? - сорвалась я, не сдержавшись. - Тысячу! Две! Пять!

     - Сядь! - осадила стилистка, рявкнув, и ее глаза очутились вровень с моими. В зрачках закручивались черные гипнотические воронки. - Хорошо. Ты заплатишь, но сначала скажи, чего хочешь. Формулируй четко.

     - Увидеть его. Спросить. Всего один вопрос! - взмолилась я, уцепившись за рукав Вивы.

     Девица отодвинулась. Ее зрачки расширились, закрыв радужки.

     - С тебя пять тысяч. Отдашь потом. И запомни: ко мне никаких претензий.

     На все согласна. Радик скажет, что послужило причиной и толкнуло его на отчаянный поступок.

     - Предупреждаю, устанешь как собака, - запугивала Вива. - Вниз поползешь сама. Я тебя не понесу.

     - Хорошо, - согласилась я с внутренней дрожью.

     - Когда откроется проход, жизненные силы начнут просачиваться в мир мертвых. Не подари их ненароком кому-нибудь по ту сторону, - ухмыльнулась криво девица, и я снова кивнула.

     Вива раскрыла створки трюмо и принесла из соседней комнаты две длинных свечи зеленоватого воска, наверное, с наркотическими добавками, способными пробить защиту дефенсора*. Кстати, запрещенный метод.

     Зажженные свечи разместились в подсвечниках, встав солдатиками: одна - на тумбочке трюмо, вторая - напротив, у зеркала, завешенного черной тканью, но сперва девица провела ритуал. Она очертила контуры зеркал горящими свечами, бормоча что-то под нос.

     - Сядешь посередине. К мертвым не ходят толпами. Я уйду в другую комнату. Что бы ни случилось, не прикасайся к зеркалам. Там не жалуют подглядывающих.

     Вива стянула ткань и скорым шагом скрылась в соседней комнате.

     Я судорожно выдохнула, поглядывая по сторонам. Свечи и зеркала разной формы образовали уходящие в бесконечность причудливые коридоры с арками по левую и по правую руку. Желтые огоньки убегали вдаль, теряясь в бесконечности.

     Видение пророческого ока! - ударило в голову. Этот коридор открылся в одной из картинок будущего. Но почему так быстро? Мне казалось, между соседними предсказаниями имелась разница не меньше года, а то и дольше.

     Помимо неожиданного открытия в сознание проник аромат горящих свечей - тонкий, щекочущий обоняние. Проекция комнаты исказилась и потекла от окна к двери. Мне почудилось, что в круглом зеркале кто-то перемещался, прячась за острыми углами арок.

     Тишина вдруг стала вязкой, осязаемой. Я плыла, разгребая её как воду, и хихикала. Нет, смеялась в голос. Совсем не страшно. Весело и щекотно.

     В круглом отражении нескончаемого коридора замелькали белые неясные блики, по поверхности зеркала заходили круги, словно от капель.

     - Не-е, - погрозила пальцем бесшабашно. - Кыш! Мне нужен Радик! Ирадий... - а фамилию-то я и не знаю. - Ирадий, племянник Штусса Швабеля Иоганновича, покажись! Иные - прочь! - скомандовала залихватски. Вот пьянь. С чего бы? Разве что голова закружилась, и возникла пружинящая легкость в мышцах. И вообще, хватит плавать, сейчас полечу.