Честна я и чиста! Как стеклышко, - поправила ручку сумки на плече и выскользнула на крыльцо, где натолкнулась на Мэла, пританцовывающего то ли от нетерпения, то ли от холода.

     Глубокий вдох опалил легкие морозным воздухом. Исчезла тяжесть, сдавливающая грудь.

     Мэл тоже понял - кое-что изменилось. Он забрал сумку и, взяв мою руку, посмотрел вопросительно.

     - Замерз?

     - Не успел. Только что вышел. Хотел подождать у Списуила, но не сидится. Куда теперь?

     - Давай пройдемся. Недолго, - добавила я на всякий случай, если парень скажет, что на улице холодно для неспешных прогулок. - И еще хочу выбросить куртку. Так нужно.

     Мэл не воспротивился предложению, и мы пошли: по дорожке вдоль института, мимо общежития, по институтскому парку Вылезли через дыру в заборе и двинулись вдоль ограды альма-матер, обогнули ВУЗ по периметру и свернули на заснеженную улочку в стороне, противоположной кварталу невидящих.

     Мэл позволил мне проявить инициативу выборе маршрута. Наверное, он думал, что меня опять потянет в места, исхоженные в последние дни. Но я вдруг вспомнила, что парню нельзя появляться пешим в районе Тёмы. И вообще, Мэл сильно рисковал, разъезжая на машине и вылавливая меня у лавок и витрин в квартале невидящих. Поэтому сейчас мы отправились на неизведанные территории, впрочем, не отличавшиеся от района слепых, изученного мной вдоль и поперек.

     - Где мы? - спросила у Мэла, разглядывая однотипные двухэтажные дома. - Здесь тоже живут невидящие?

     - Да. Слепых гораздо больше, чем ты можешь представить. Более шестидесяти процентов населения столицы.

     Некоторое время мы шли молча по безлюдной улочке, и редкие горожане обгоняли нас, спеша домой, к родным и близким. Горящие окна казались мне символом уюта и надежности. Дружные семьи собирались за ужином и обменивались новостями и рассказами о том, как прошел день.

     - Я согласна сходить к психологу.

     От неожиданности Мэл споткнулся на ровном месте. Он не поверил, решив, что ослышался, и переспросил несколько раз, неизменно получая утвердительный ответ.

     - Спасибо, Эва, - уткнулся в мою ладонь и поцеловал. - Мы сходим вместе. К самому лучшему психологу, хорошо?

     - Хорошо.

     Я устала бегать от самой себя. Сколько не прячься, а нужно жить дальше. Радик навсегда останется в моем сердце. Я простила его. Когда-нибудь прощу себя и Мэла. Он старается.

     Неожиданно я зашвыркала носом и расплакалась, но слезки оказались легкими и скоротечными, как слепой дождик из небольшой тучки. Мэл притянул меня, второй рукой создав теплый колпак, и гладил по спине, успокаивая.

     - Понимаешь... - рассказала сумбурно, более-менее утихнув. - В интернате был один мальчик... Старше меня... Однажды он подошел и сказал: "Держись за меня, шмакодявка. Иначе не выживешь". И я пряталась за него... Несколько лет пряталась, а он почему-то защищал... А потом взял и сбежал из интерната. Бро-осил... - снова заревела. - Я же боялась заводить друзей, чтобы никто не узнал обо мне. А ему было плевать, вижу или нет. А теперь и Радик бросил. Тебе неприятно слушать?

     - Нет, Эва, наоборот, я рад. Ты молчала столько времени... Ходила, а глаза красные-красные, и около тебя потрескивало. Звенело от напряжения. Хорошо, что поплакала. Легче?

     - Да.

     Наверное, мы смотрелись странно посреди заснеженного тротуара, но мне было все равно.

     Мэл достал из внутреннего кармана куртки платок и протянул мне. Никакие трудности не выбьют воспитание из парня. Он открывал двери, пропускал вперед, нес сумку, и я не испытывала прежнего раздражения.

     - Ты права во всем, - сказал Мэл. - Я тысячу раз пожалел, что нельзя повернуть время вспять. Машина времени пришлась бы кстати.

     Его слова в точности повторили бредовые фантазии, посещавшие меня во время бесконечных мотаний по улицам.

     Мы двинулись дальше, и вскоре парень заметил мусорные баки в проулке.

     - Самое время попрощаться с курткой, - сказал, ставя сумку на снег, и открыв ее, не удержался на корточках, завалившись назад.

     - Сильно ушибся? - спросила я, помогая Мэлу подняться.

     - В ней, что ли, рой с пчелами сидел? Вылетели и сбили с ног.

     Какие пчелы зимой в столице в сумке у студентки? - ответил мой красноречивый взгляд.

     Мэл вынул куртку и бросил в бак.

     - Смотри, вон там. Ничего не видишь? - показал на тень между переполненными баками, из которых вываливались мешки с мусором.

     - Да ну тебя. Нагнал страху. Пошли уже, - сказала я с дрожью, оглядываясь по сторонам, и мы двинулись дальше.

     - Расскажешь об архиве? - спросил осторожно Мэл.

     - Потом как-нибудь, - отозвалась неохотно, и он не стал наставать.

     Может, позже откроюсь Мэлу, что архивариус оказался родом с побережья, но не сейчас. Это моё, личное. Разговор со Швабелем Иоганновичем вышел коротким и грустным, и мне хотелось продолжить общение. Ведь не завтра же уедет Штусс. Мэл как-то упомянул, что необходимо оформить кучу бумаг и получить согласие нескольких ведомств для въезда на побережье. Так что я успею поговорить с архивариусом, и не раз. Вдруг мужчина вспомнит что-нибудь интересное из своего детства? Еще потребую от него адрес, чтобы писать письма, и попрошу рассказать о Радике - об его увлечениях, о пристрастиях, о друзьях.

     - Ты говорил, что встречался с Рублей, - вспомнила неожиданно. Оказывается, я многое пропустила, потерявшись в закоулках воспоминаний и обид. - Он тебя не съел? Что сказал?

     - Не съел, - улыбнулся Мэл. - Ну... В общем, разговор получился продуктивным. Эва, я расскажу, и ты снова рассердишься...

     - Нет. Обещаю.

     - Хорошо, - согласился он. - В нашей среде заключают браки и налаживают семейные связи, исходя из деловых интересов. Поэтому заверения в горячих чувствах выглядели бы дешевым трюком. Общество не поверит и посмеется. Ты - деловой интерес Рубли. Он хотел повязать Влашека через твой брак с одним из своих родственников. Об этом открыто говорят. А тут вышло, что я спутал карты. Знаешь, какие слухи ходят о Мелёшиных? Мы раньше всех прознали, куда дует ветер, и я пошел по головам ради выгодной партии, заставив тебя принять обязательство. Сгоряча Рубля хотел послать за тобой, чтобы ты подтвердила факт угроз и шантажа.

     Премьер-министр запланировал мое замужество? - ужаснулась я. - И что дальше? - ухватилась за Мэла.

     - А ничего. Рубля, конечно... э-э-э... погорячился и высказался... м-м-м... весьма эмоционально, но потом признал, что ты оказалась незапланированным бонусом в брачной колоде. Хотя и не отказался от задумки породниться с Влашеками.