- Эва! - он снова прижал меня, потрясенный возможным исходом. - Но ведь в общем зале ничего не горело, иначе мы задохнулись бы. Выходит, вас выкуривали иллюзорно. Ну, попадись мне этот гадёныш! - ударил Мэл кулаком по стене. - Эва, заткни уши.

     Рассмеявшись, я опять устроилась под боком, вырисовывая крендельки на его груди.

     Некоторое время мы молчали.

     - Мэл, что теперь с нами будет? Твой отец и мой отец...

     - С моим я разберусь. А что твой?

     - Он не позволит погубить в одночасье то, что выстраивал годами. Ему проще избавиться от меня, чем рисковать карьерой и семьей.

     - Не понимаю его логики. Он же всегда был на виду: сегодня чуть чаще, вчера чуть реже. О его первом браке знали, и о тебе тоже.

     - Разве ты знал? В генеалогических справочниках обо мне нет ни слова, в популярных энциклопедиях вообще пишут краткую биографию без упоминания о разводе и о дочери. Если бы не прием, я бы доучилась до последнего курса, и никто не догадался бы, что мой отец - министерская шишка. В свое время он создал в узких политических кругах имидж родителя, который не бросил ребенка, несмотря на ошибки молодости. Это такая хитрая тактика, изображающая бесхитростность. Все мы ошибаемся, ведь так? Люди готовы принять и простить, когда человек отбрасывает гордость и идет с покаянием. У отца получилось. Возможно, он рассчитывал выжать еще что-нибудь из наших семейных отношений, но основную роль я сыграла, поэтому он в любой момент может расторгнуть наше соглашение и переиграть по-своему.

     - Что-нибудь придумаем, - притянул меня Мэл. - В любом случае, твой отец просто так не избавится от тебя.

     - Получается... мы объявляем войну, - заключила я неуверенно.

     - Ты боишься? Думаешь, заварю кисель и свалю в самый ответственный момент?

     - Мне страшно. Мэл, мы знакомы месяц, и за это время моя жизнь успела встать с ног на голову.

     - Было бы проще, если бы оба папаши смирились с нашим выбором и дали нам возможность самим разобраться. Но если они не хотят по-хорошему, придется заставить их понять.

     - Может... не стоит так решительно? Вдруг у нас не получится?

     Мэл поднял мой подбородок и заглянул в глаза:

     - Не собираюсь быть пешкой в чужих планах и готов рискнуть по этому случаю. А ты?

     - А то, что я сказала в туалете... Разве оно не имеет...

     - Не имеет, - прервал он, накрыв мои губы поцелуем.

     - А я струсила, - сообщила, когда мы, оторвавшись друг от друга, восстанавили дыхание. - Хотела убежать из города.

     - Куда убежать? - не понял Мэл.

     - Собрала бы вещи и уехала отсюда. На восток, на север... может быть, на юг... А потом двинула бы к маме. Прием создал кучу проблем. Рубля пригласил меня на какой-то банкет. Он не отвяжется просто так. И потом... я считала, что ты и Снегурочка... Я не смогла бы жить, думая о вас каждую минуту.

     - Эва, впредь не принимай серьезные решения в одиночку, - нахмурился Мэл. - Теперь мы вместе и будем решать вдвоем, поняла? А про Снегурочку забудь. Я тоже не смог бы жить спокойно, зная, что ты где-то рядом, и с тобою другой.

     И, конечно же, не менее пятнадцати минут ушло на подтверждение наших взаимных признаний.

     - Что это? - спросил Мэл, изучая мою руку. Водил по линиям ладони, рассматривал на свету, поглаживал пальцы. Я устроилась у него на плече. Меня развезло - от жара его тела, от того, что он мой, и от того, что мы лежали в узкой кровати, бесстыдно нагие и утомленные.

     - Что это? - повторил Мэл. - Кто подарил?

     Да уж, замечательный подарочек. "Колечко" Некты обвило палец, сигнализируя о недавнем всплеске страха в туалете, когда речь зашла о возможных разоблачениях. А я не заметила появления цепочек-волосинок, увлекшись переживаниями.

     - Это... татуировка. Временная, - напряглась, когда Мэл попытался снять "колечко".

     - Не помню, - свел он брови. - Когда сделала?

     - На той неделе. Пока тебя не было в институте.

     - Зачем? - допытывался Мэл.

     - Назло. Просто так. Захотелось.

     Если уж врать, то вдохновенно. Поделюсь подробностями о путешествии в подземелье, о Некте и о профессоре, а Мэл не успокоится и потащит меня в администрацию института. Он устроит разбирательство и будет требовать наказания для разгильдяя, подвергшего мою жизнь опасности. "Подумать только! - выступит Мэл с обвинительной речью. - Мою Эву могло сожрать мохнатое чудовище, и мы никогда не встретились бы с ней". Поэтому правда о "колечке" пока что останется за семью печатями. Не хочу осложнений для Стопятнадцатого и Альрика, потому что мужчины сделали много хорошего для меня.

     И все же воображаемое присвоение "моя Эва" в воображаемом обвинении умилило.

     - Прощаю, - выдал Мэл с величием короля, и я воззрилась на него в удивлении. - Но лишь потому, что на прошлой неделе мы оба куролесили.

     - А... - хотела сказать, что и спрашивать не буду, если надумаю украсить все пальцы на руках и на ногах татуировками, но промолчала. - А ты как куролесил? Полол грядки в оранжереях у Ромашки?

     - Полол, полол, - обнял он меня. - Полол и скучал. Вырву травинку и о тебе думаю. И вместо сорняков повыдергал полгектара шоколадной свеклы.

     - Ну да, - протянула с сомнением, возобновив написание кренделей на груди Мэла. - Так я тебе и поверила!

     - У кого угодно спроси! ... Да вот у Мака! Хочешь, позвоню ему, и убедишься, что не вру?

     Я рассмеялась:

     - Значит, теперь в меню столовой появятся шоколадно-овощные пудинги.

     - Фу-у, - скривился Мэл. - Что получилось?

     - Где?

     - Вот здесь, - похлопал он по груди.

     Я смутилась. Все-таки Мэл уследил за невидимыми письменами.

     - М плюс Э равно что? - он схватил мой палец и, потянув, поцеловал руку. - Классная у тебя кровать! - отвлекся, покачиваясь. - Я банок восемь выдул, не меньше, а действие "Энергетика" скоро кончится. Могу отрубиться в любой момент. Нужно бы еще купить.

     - Мэл, нельзя увлекаться. Сейчас ты в тонусе, а потом будет хуже.

     - Не волнуйся. Слушай, ты не проголодалась? Я со вчерашнего дня не ел. Только сейчас понял, что сожр... съел бы слона.