Перспективы, коротко разрисованные Мэлом, ужасали. За один день моя жизнь успела перевернуться с ног на голову, и положение "вверх тормашками" вызвало полнейшую дезориентацию в пространстве.

      - Неужели всё так плохо? - промямлила я ошарашенно.

      - Думаешь, это шуточки? - не унимался парень. - Хорошо, если будут доставать тихо-мирно, а вдруг вздумают угрожать? Запросто нашлют порчу или бросят заклинание в спину, или похитят, чтобы требовать выкуп с твоего отца, да еще снимут дефенсор* и прочитают память, или под гипнозом заставят делать отвратительные вещи.

      Я внимала Мэлу, вцепившись в рукава его куртки, и с каждым словом мне становилось всё страшнее.

      Спокойствию пришел конец. Моя норка не защитит от полчищ "доброжелателей". Мою жизнь выставят на публичное обозрение, и, как пить дать, вскоре я спалюсь на великой лжи с висоратством.

      - Теперь понимаешь, почему верхушка не учится вместе с простыми? - спросил Мэл, успокаивая меня поглаживаниями. - Потому что у нас разные статусы.

      - Но ты же учишься!

      - Сравнила! Я парень, а ты девушка.

      - Какая разница?

      - Большая. Что позволено мужчине, то нельзя женщине, - сказал он и, упреждая мое возмущение, добавил: - Так принято в наших кругах.

      В его кругах... Или его круг стал моим, потому что после назначения отца министром меня автоматически отфильтровало к сливкам общества? К Макесу, Дэну, Басте, Снегурочке и прочей компании высокородных деток.

      - Не хочу в ваши круги. Высоко и падать больно, - проворчала недовольно. - Хочу пониже.

      - Теперь уже никак, Эва. Случившееся не изменить.

      Просто замечательно. Меня забросило рикошетом в высшую лигу, но счастья по этому поводу почему-то не испытываю. Сплошные осложнения и покрытое мраком неизвестности будущее. Кто говорил, что оно предсказано? Дурацкое око. Нужно показывать не малопонятные картинки, а выдать на каждый день подробную инструкцию по выживанию врунов, притворяющихся висоратами.

      Я высунула руку в свет коридора. Гномик на часах показывал десять минут до восьми.

      - Мне пора на чердак.

      - Я провожу, но через холл не пойдем.

      - Почему? Все уже ушли.

      - Все, да не все. Те, кому нужно, видели, что ты не забирала одежду из раздевалки. Слышишь?

      Я прислушалась. На верхних этажах институт вымер, зато снизу доносились голоса, указывавшие на то, что народ не спешил покидать первый этаж.

      Чем дальше в лес, тем больше дров. Получается, теперь мне придется ходить по институту с оглядкой и шарахаться от каждого студента. Безрадостный вывод. Что делать? Перевестись в лицей для девиц из высшего общества - туда, где учатся Баста, Снегурочка и некая Ляля, о которой упоминала девчонка с цертамы*?

      Ни за что. Лучше обрубить, обрезать - и концы в воду.

      И снова побег из столицы показался мне наиболее удачным решением накопившихся проблем, похожих на гнойник, готовый лопнуть в любое мгновение.

      - Скажи спасибо спортсмену за приглашение на прием, - сказал Мэл, видимо, почувствовав мое смятение. - Может, переедешь ко мне? Получится гораздо спокойнее для нас обоих. Ты будешь рядом, и я перестану бояться за тебя.

      Переехать к нему. В свете новых обстоятельств его предложение казалось уже не таким диким, как днем. Мой дом - моя крепость, точнее, это крепость Мэла. У него надежно, внизу Архип за стойкой, в доме живут приличные люди. Мэл защитит - в институте и по пути домой. За ним как за каменной стеной, - прижалась к нему сильнее.

      - Ну, как? Поедем? - спросил он с паузой, словно прощупывал мое настроение. - Давай хотя бы попробуем.

      - Я подумаю. Немножко подумаю и скажу, ладно?

      - Немножко - это сколько? - поинтересовался Мэл со смешком.

      - Ну... это меньше, чем немного, но больше, чем немножечко, - пояснила, вызвав смех парня. - Но мне все равно надо в раздевалку. Без куртки околею.

      - Наденешь мою, - сказал он. - Пошли.

      Мэл провел меня по запутанным коридорам и переходам, ни разу не заблудившись, и вскоре мы вышли к чердаку. Я надела куртку, оказавшуюся чуть выше колена, и руки утонули в рукавах.

      Мэл закинул мне на плечо сумку и помог взобраться по ступенькам, поддержав снизу.

      - Не забудь позвонить, - напомнил, легонько шлепнув по пятой точке, и удалился.

      Кто бы сомневался? Неизвестным А. оказался тот самый Агнаил, возлюбленный завхозши из подвальных катакомб, с которым я столкнулась во второй день пребывания в институте.

      Горнист стоял рядом с раскрытым чердачным окном, не боясь застудиться и заболеть. Свет уличного фонаря проникал через распахнутые створки и падал неровным прямоугольником на угол и часть стены, к которой прислонился парень.

      Отодвинув парочку поломанных стульев, я разместилась напротив Агнаила, скопировав его позу.

      - Здравствуйте.

      - Здравствуйте, - улыбнулся юноша. - Отсюда неплохой вид, - кивнул он на окно.

      - Как мазь? Помогает?

      - Спасибо. Очень выручает. И за фрукты большое спасибо.

      - Не за что. Мне было не трудно. Спасибо за рисунок.

      - Не за что. Рад, что понравилось.

      Протокол был соблюден, мы замолчали. Агнаил смотрел на меня, а я - на него. Язык прирос к нёбу, нужные фразы, заготовленные заранее, выветрились из головы.

      Время идет, а у меня не получается и слова выдавить, - отругала себя за нерешительность и прокашлялась, пытаясь сгладить неловкость.

      - Я ищу одного человека... Очень хорошую знакомую... Это женщина... Лет сорока или больше, но не старше пятидесяти... - начала объяснять, спотыкаясь на каждом предложении, но постепенно дело пошло на лад. Агнаил слушал с вежливым интересом. - Она живет на побережье. - Белесые брови горниста поднялись домиком и тут же вернулись обратно. - Может, вы знакомы с ней?

      - Как ее зовут?

      - Имени не знаю. А фамилия... Папена. Ударение на "е".

      Агнаил задумался, переведя взгляд к окну.

      - Простите. Фамилия мне незнакома. Есть какие-нибудь отличительные приметы? Родинки, шрамы, родимые пятна?