- Странная ты. За что? - улыбнулся он. - Я сам ввязался. Не волнуйся, долги почти уплачены.

      Под дулом пристального внимания Мэла мне пришлось сделать заказ, причем парень проследил, чтобы вышло не менее трех блюд плюс напиток. Десерт Мэл выбрал сам, заказав мороженое, но не "Светофор", а "Тропический рай".

      Три блюда - это не страшно, - успокоила себя. Если учесть, что порции в "Инновавции" размером с воробьиную какашку, то проглочу и не замечу да еще попрошу удвоенную добавку.

      Собственно, я оказалась права, в изысканном кафе не удалось бы объесться при всем желании. Два услужливых официанта сервировали стол по высшему разряду, блюда подавали поочередно, на тарелках, украшенных причудливыми конструкциями, но съедобного содержимого было на два укуса. Зато Мэл орудовал ножом и вилкой с довольным видом, и я старалась соответствовать уровню заведения и обществу столичного принца, кушая с неторопливой аккуратностью и отпивая мелкими глотками свежевыжатый сок из высокого бокала. На десерте приличия закончились. Мороженое мы прикончили вместе, выгребая ложечками из глубокой пиалы, причем Мэл кормил меня, а я его.

      - Вот видишь, Эва, никто тебя не съел, - сказал он, вынимая из портмоне пластиковую карточку. - Мне здесь нравится.

      - И мне нравится, если не смотреть на длину счета.

      - Это не твоя печаль.

      Может, и не моя, но продолжение разговора о тратах, начатого вчера, назрело.

      При выходе из кафе Мэл поздоровался рукопожатием с молодым мужчиной, зашедшим в "Инновацию", и тот с интересом оглядел меня. Мой парень, вообще, часто здоровался, потому что у него знакомых было - пруд пруди, но среди них до сих пор не промелькнуло ни одной особы женского пола. Наверное, Мэл старательно избегал встреч с бывшими и прочими подружками, чтобы не провоцировать мою ревность.

      - Кто это был? - спросила, когда он усадил меня в машину, и пояснила на всякий случай, чтобы парень не надумал черти что: - Наверное, ты полгорода знаешь.

      - Один приятель. Два года назад окончил институт, работает в компании своего отца. Мы пересекались с ним несколько раз. И он женат, - добавил зачем-то Мэл.

      - На связях?

      - Да, - кивнул парень, вникнув в суть вопроса. - И на деньгах.

      - Как ты со Снегурочкой?

      - Говоришь так, будто это свершившийся факт.

      - Но ведь между вами было решено? Обговорено, согласовано. По крайней мере, между семьями.

      - Не обговорено и не решено, но шло к этому, - признал Мэл, и ответ кольнул мое сердце. - Всё, что ни делается - к лучшему. Зато теперь катаю дочь министра экономики, - ухмыльнулся он.

      - Выходит, из-за отца удостоил меня чести посидеть в машине? - обиделась я. - А если бы его не возвысили, осчастливливал другую и разгуливал со Снегуркой по Операм? Спасибо, до дома доеду сама.

      Тумблер щелкнул, утонув в пластике, и заблокировал дверцу.

      - Иногда ты говоришь невозможные глупости, - сказал Мэл, пытаясь обнять, в то время как я отпихивалась. - Ты выводила меня упрямством, когда и речи не шло о родстве с Влашеками.

      - Значит, выводила? - уворачивалась от его рук. - Замучила бедняжку. Запытала.

      - Конечно. Например, в спортзале. А еще молчала по телефону. И не отвечала на звонки перед приемом.

      - Я думала, так будет лучше для всех.

      - Не нужно для всех. Нужно, чтобы для нас. Столько времени потеряли.

      В нашей борьбе Мэл оказался сильнее, притянув к себе, и поцеловал. А через секунду я забыла о причине обиды.

      С помощью зеркальца и арендованного Вивой тюбика к губам вернулся блеск и цвет нежно-розового пиона. Теперь понятно, почему девчонки постоянно их подкрашивают. Потому что парни при поцелуях съедают помаду. И белокурая Изабелка тоже без конца восстанавливала красоту, мазюкаясь.

      В сердцах я взяла и ткнула Мэла локтем в бок. Предатель!

      - Уй! За что?

      - За всё.

      - Мотивируй, - потер он место тыка.

      - Зачем тебе ездить в "Инновацию"? Питайся помадой. И так съел килограмм сто или двести.

      Мэл помолчал, соображая, и рассмеялся. Смешно ему! А мне очень даже не смешно, и захотелось снова двинуть в бок весельчаку.

      - Я давно на диете, потому что переел до тошноты, - сказал он. - Прощаешь?

      Куда я денусь? Хотя не раз припомню Мэлу его рацион.

      - Ну... не знаю. Подумаю. Егор!

      - Если Егор, значит, нужно готовиться к очередному спору, - усмехнулся он.

      - Почти. Спора не будет, если договоримся насчет расходов. Вчера мы с тобой определились, что посещение кафе и мелкие покупки оплачиваешь ты. Серьезные покупки я буду делать сама.

      - Почему? - спросил спокойно Мэл, но по его лицу было видно - вот-вот разразится гроза.

      - Подумай сам. Ты тратишь деньги родителей не только на себя, но и на меня. Отец лишний раз упрекнет тебя в том, что сидишь у него на шее и транжиришь висоры. Погоди, дай сказать! Поскольку ты пошел против мнения отца, он в любой момент перекроет доступ к счетам. Что тогда?

      - Посмотрим, - дернул плечом Мэл. Разговор ему определенно не нравился.

      - Затем... Я хочу чувствовать себя уверенно и знать, что отвечу любому, кто заявит, будто тяну из тебя деньги, словно босячка, которая с тобой из-за банковских карточек. И прежде всего скажет твой отец... Или Севолод.

      - Не скажут, - отрезал парень. - А если посмеют...

      - Мэл! Егор! Гошик, - прильнула я к нему. - Чем глубже ссора с семьей, тем тяжелее примирение. Мы и так на краю конфликта. Встань на мое место! Ради меня, пожалуйста!

      Мэл долго молчал, глядя в окно.

      - Теперь потребуешь оплатить половину обеда в "Инновации"? - спросил хмуро.

      - Нетушки. Не дождешься. Сам затащил - сам расплачивайся. И если в Иллюзион пригласишь - тоже тебе отдуваться. Но вот, к примеру, одежду куплю на свои деньги. Ладно?

      - Хорошо, - согласился Мэл с натяжкой, покусав губы в задумчивости. - Попробуем сделать по-твоему.

      Мы поговорили о расходах, и у меня точно камень с души свалился. Однако Мэл не разделял моего оптимизма и вел машину с недовольным видом. Ну и ладно. Подумает, осмыслит и поймет, что я права. Эк его переклинило на том, чтобы оплачивать мои хотения.