- Тише, - успокаивал Мэл. - Так и должно быть.
- Но почему-у?
- Кольцо приняло тебя.
- Оно, что, живо-ое?
Парень тихо рассмеялся.
- Оно фамильное. Раньше вещи наделяли ненужными ритуалами и заклинаниями, не несущими смысловой нагрузки, но призванными внушать страх и уважение. Так что в передаче колечка есть некоторые неудобства.
- Ничего себе неудобства! - помахала измученной рукой. - До кости прожгло.
- Это иллюзия. Мираж, - сказал Мэл. - Вставай. Пошли, обмоем.
До чего хорошо! И я чуть-чуть навеселе.
Мы сидим на одеяле, сброшенном на пол, и смотрим в окно на незасыпающий город. Рядом открытая бутылка шампанского и два фужера с шипучим напитком.
Мэл обнимает меня, привалившуюся к нему спиной. Все-таки он побрился. И еще на его безымянном пальце остался след от кольца.
- Болит? - спрашиваю, поглаживая розовую вмятину на коже.
- Чуть-чуть. Со временем исчезнет. Как-никак восемь лет носил.
- Перешло по наследству?
- Да, от брата, - говорит коротко Мэл и делает большой глоток шампанского.
- Мэл... Егор, а какие они - волны?
- Обыкновенные.
- Они тебе не мешают? Мне казалось, что все, кто видит волны, раздвигают их, чтобы не путались под ногами. - Я скопировала движения пловца брассом.
Мэл улыбнулся.
- В целом не мешают. Да ты и сама знаешь, что частота волн напрямую связана с активностью Солнца.
- Это в учебниках написано. А как в жизни?
Мэл схватил пустоту и притянул невидимую волну.
- С заходом солнца их количество уменьшается, но незначительно. Вот эта течет из-за спинки дивана и уходит в противоположную стену, но я дернул, и пошло возмущение. Волна колеблется. Хочешь - накладывай её на звуковые волны, хочешь - вводи в резонанс со световым излучением, хочешь - завязывай узлами и ограничивай пространство. А если вырвать кусок волны, то высвобождается энергия.
- А рукам не больно?
- Нет. В зависимости от времени года волны бывают разными. То жесткие как металлические струны, то рыхлые как пряжа, то упругие как пружины. Часто из-за их нестабильности срываются заклинания.
- Как же так? А вдруг волна попадет тебе в глаз? Или в живот? И пройдет насквозь.
Мэл рассмеялся.
- Как правило, они обтекают движущиеся объекты.
- А вообще? Не раздражают?
- Привык не замечать. И другие не обращают внимание. А как ты приспособилась?
- Не знаю. Быстро сообразила, что к чему, копировала жесты, слова, чтобы не выделяться.
Мэл разжал пальцы, отпуская пустоту.
- Волна стремится к первоначальному положению, и со временем возмущение утихнет. - Он потянулся влево и привлек невидимую волну, а затем другой рукой притянул волну справа. - Вот, зажми, - переложил невидимые волны в мои кулаки.
Я походила на пьяного кучера, который проснулся утром в конюшне в соломе, а руки по памяти сжимают вожжи.
- Я их держу?
- Держишь, - кивнул Мэл. - Волны натянуты, и началось возмущение. Их можно связать, оторвать, закрутить, сжать, растянуть. Можно работать с одной волной, но тогда результат не так эффектен. Чем больше волн, тем больше заклинание, но и отдача потом сильнее. Чтобы оно получилось, нельзя ошибиться. Самое малое - если тебя обольет водой или обожжет. А может долбануть током. Что сделаем с ними? - его ладони легли на кулаки, сжимающие невидимые волны.
Честное слово, я ощущала себя полной дурой. Из ничего получить что-то!
- Не знаю... Что хочешь.
- Ладно.
Мэл управлял моими руками как кукловод марионеткой.
- Смотри... Из левой руки перекладываем в правую... Теперь их две... Второй свободной рукой притягиваем ту же волну, которую отдали - получается петля. Просовываем в нее сжатые волны и затягиваем... Крепче!
Мэл рассмеялся и опустил руки.
- Что? - спросила я, замерев в нелепой позе.
- Упустили. Давай снова.
И снова парень водил моими руками, растягивая, завязывая и разрывая, пока в раскрывшейся ладони не появился крошечный кривокосый розовый огонек - мой первый gelide candi*. Он не обжигал, не морозил и колебался в воздухе как пламя свечки.
- А-ах! - только и воскликнула я от переполнявших меня чувств.
Мы смотрели на огонек до тех пор, пока он не побледнел, уменьшившись в размерах, а потом и вовсе растворился в воздухе.
Мэл поцеловал меня в щеку.
- Пошли спать.
- Ты здесь ночуешь? - замерла я у входа, не решаясь пройти дальше.
Комната выглядела пустой за исключением подиума посередине, на котором возвышалась огромная кровать, а в головах занимало ромбовидную нишу окно. По левой стене спальни тянулось зеркало. И опять над головой навис скошенный потолок, и ввергла в состояние робости белоснежность обстановки. Разве что пол, выложенный плашками, да кремовое постельное белье разбавляли медицинскую стерильность.
Мэл, снимая на ходу футболку, швырнул ее в изголовье кровати и, раздвинув дверцы встроенного шкафа, достал оттуда майку.
- Эва, проходи, - кивнул приглашающе. - На диване спать не будешь. Не надейся.
Присев на краешек кровати, я покачалась.
- Здорово пружинит.
- На досках не сплю. Устраивайся пока. Я скоро вернусь.
Мэл подхватил футболку и вышел, а я с размаху завалилась на атласное стеганое покрывало и раскинула руки. Вспомнив о кольце, поднесла ладонь к глазам.
Подарок Мэла прочно закрепился на безымянном пальце - не провернуть и не снять. Кожа вокруг слегка припухла и отзывалась легкой ноющей болью, если надавливать посильнее.