Мы рассказали о том, что нам сообщила Лера.

- Мир пока не готов к тому, чтобы его заселили зомби без души. Хотя, должен признать, что клонирование органов может быть полезно. Но человек должен обладать выбором, его нельзя использовать вслепую как подручный материал. Это безбожно.

Я как-то странно себя чувствовала: меня знобило, и болел живот. Неужели заболеваю? Только этого сейчас не хватало, но ничего, меня поставят на ноги, нужно только определить, что со мной. Я осторожно тронула мужа за рукав, так как обсуждение продолжалось:

- Павел, мне что-то нехорошо?

Муж повернулся и обнял меня:

- Волнуешься?

- Дело не в этом, у меня сильно болит живот и знобит.

Павел потрогал мой лоб:

- Господи, да у тебя жар.

- Что случилось?- к нам повернулись и все остальные.

- Дане плохо.

Тут я почувствовала такую боль, что вскрикнула.

Меня быстро уложили, измерили температуру- 40,5 и осмотрели мой живот.

- Это аппендицит,- вынес вердикт Карл Сергеевич,- и, скорее всего, начинается перитонит, нужно в больницу.

- Нет,- запротестовала я, не хочу.

- У тебя за последние дни были боли или тошнота? - Да, меня подташнивало, но я почти ничего не ела, да и не обращала на это внимание.

- Павел, скорее, температуру мы немного собьем по дороге.

- Не хочу в больницу!- закричала я, но тут меня скрутила такая боль, что я потеряла сознание.

Мне снова снилась бабушка, или это была не бабушка? Похожа, но голос и одежда другие.

- Все будет хорошо, деточка, держись, держись.

И я держалась за ее добрые, лучистые глаза, как при путешествии. Мне казалось, что я вижу ярко – голубой ослепительный свет, хотелось окунуться в него как в море и плавать в нем, но женщина, которая казалась моей бабушкой, внезапно громко произнесла:

- Не смей, еще не время.

И свет стал меркнуть, а я почувствовала шлепки по щекам, а затем услышала чужой голос:

- Просыпайтесь!

Я с трудом открыла глаза. Белый потолок, мне ужасно неудобно. Я перевела глаза вбок и увидела стоявшую рядом медсестру со шприцем в руке.

- Что со мной?- хотела спросить я, но из горла вырвалось что-то нечленораздельное.

Ужасно захотелось пить. Во рту все горело.

- Подождите, я сейчас.

Сестра склонилась надо мной, и я почувствовала желанную влагу на губах.

- Много пить пока нельзя. Сильно болит?

Я прислушалась к своим ощущениям. Все чувства возвращались. Немного болело внизу справа.

- Нет,- ответила я, терпимо. А где мой муж?

- Не волнуйтесь, он в больнице, но в отделение реанимации его не пускают. Вот переведут Вас в обычную палату, тогда….

- Так я в реанимации, но почему?

- У Вас был гнойный аппендицит, развился перитонит, да еще Вы недавно родили, организм не успел окрепнуть. Вам еще повезло, легко отделались. Иногда в подобных случаях бывает поздно.

- Значит, время не пришло,- пошутила я.

- Наверно,- ответила девушка,- так Вам нужно обезболивающее?

- Нет, спасибо.

- Тогда я зайду попозже, если что, кнопка вызова на стене.

Я осталась одна. Да, как не вовремя. Я попыталась прочесть мысли Павла. Что-то не так. Он волнуется за меня, но что-то еще. Мне было трудно читать мысли после наркоза. Ладно, надеюсь, скоро я узнаю все новости, а сейчас нужно сосредоточиться на самоисцелении. Я закрыла глаза, определила точку боли, и стала мысленно массировать ее и снимать воспаление. Боль постепенно утихала, я чувствовала легкую, приятную пульсацию. Утром, во время обхода, доктор, оперирующий меня, был несказанно удивлен.

- Странно, у Вас шов, словно после недельной реабилитации. Как температура?

Я протянула градусник: 36,6.

- Что ж, думаю, Вас можно перевести в общую палату, к тому же Ваш муж уже всех замучил. Хочет немедленно Вас увидеть.

А я – его, подумала я.

Через час я уже лежала в отдельной палате,- видно, мама или Павел постарались, а муж держал меня за руку.

- Данка, любимая, как ты меня напугала.

Я улыбнулась:

- Ничего, я как кошка, на мне все быстро заживет. Какие новости?

Павел как-то странно сжался.

- Что?- испугалась я.

- Нет, нет, ничего страшного, просто адрес проверили и… - И что, не томи!

- Там никого нет. Наши уже вернулись, хотели все провернуть без тебя, сделать приятное.

Чтобы ты проснулась, а Мария уже здесь. Но в том доме живет молодая семья, они купили дом через посредника.

- Значит, они заметают следы.

- Дана, мы ее найдем.

- Я не верю, Лера сказала, что может быть поздно. Я устала бояться.

- Ну, что ты, милая. Хочешь, принесу тебе чего-нибудь вкусненького?

Я задумалась. В моей голове что-то щелкнуло. Я должна куда-нибудь подальше отослать Павла.

- Знаешь ту новую кондитерскую с обалденными пирожными?

- Да, ты их ела килограммами, когда была беременна.

- Съезди, привези, а я пока посплю.

- Хорошо. Вечером заедут Татьяна и Карл, подумаем, что делать дальше.

Но я уже знала, что делать. Как только за Павлом закрылась дверь, я вытащила капельницу и пошла в туалет, прихватив с собой иглу от капельницы.

На посту никого не было – тихий час. Я зашла в кабинку и закрылась изнутри. Я знала единственный способ узнать, где моя дочь, пусть ценой собственной жизни. Одним сильным движением я вскрыла вену. Кровь хлынула фонтаном. Я села и прислонилась к стене. Я умру и найду Марию, а потом сообщу Павлу, где найти дочь. Другого выхода я не видела. Силы вытекали вместе с кровью. Почему я не умерла во время операции? Еще не время,- сказала женщина с лицом бабушки, но она не была моей бабушкой. Мысли стали путаться. Не время? Но у человека всегда есть выбор…

- Откройте дверь!- раздался стук. Здесь нельзя закрываться.

И тут я услышала голос Павла:

- Дана, Дана, что ты делаешь, открой! Затем послышался треск, а я провалилась в темноту.

Но почему так темно? Должен быть свет, коридор, а ничего нет. Я не могу пошевелиться, значит – достигла желаемого, но почему же ничего не происходит?

И тут я решила попробовать открыть глаза. А вот и свет, но он какой-то искусственный, во время операции свет был теплый, приятный.

- А ты думала, что после самоубийства попадешь в рай?

Что это, мне чудится, откуда здесь мой муж? Я повернула голову, Павел сидел на стуле.

- Еще раз с возвращением,- произнес он.

Я осмотрелась. Ага, вот почему я не могу пошевелиться, привязана к кровати. Я отвернулась и расплакалась.

- Прости, прости, сейчас я тебя развяжу, это врачи. Я знаю, чего ты хотела. Хорошо, решил прочесть твои мысли, уж больно спокойной ты казалась. Но неужели ты думала, что таким образом сможешь решить проблему? Это же абсурд. Тебе бы даже не позволили дать мне знать, болталась бы между мирами неупокоенной душой. Почему ты мне не веришь? Мы найдем нашу дочь, обещаю. Они не могут быть сильнее нас.

Я всхлипнула:

- А если могут?

- Вспомни, даже в сказках добро всегда побеждает зло.

- Вот именно, в сказках. А у нас – реальность.

- Для многих – наша жизнь – сказка.

- Да,но… И ответь, почему я в сумасшедшем доме?

Павел удивился:

- С чего ты взяла, ты в той же самой больнице.

- Открой окно.

Муж встал и отдернул шторы:

- Вот, смотри. За окном рос раскидистый дуб, его ветки, просвечивая сквозь шторы, создавали иллюзию решеток на окнах. Я вздохнула с облегчением.

- Прости. Как там Ваня, ты звонил?

- Звонил, ждет нас.

У меня снова навернулись слезы: как я могла не подумать о том, какую боль причиню мальчику своей смертью.

- Ничего, все обошлось,- успокаивал меня Павел.

- А ты теперь всегда будешь читать мои мысли?- обиженно надулась я.

- Пока не найдем Марию, всегда,- серьезно ответил Павел. А теперь послушай, у меня есть план. Кажется, я знаю человека, который может нам помочь

- Правда?- я привстала на кровати и тут обратила внимание на свою забинтованную руку.

И кто это?

- Помнишь, я рассказывал тебе о ведьме по имени Марфа?

- Это та, которая помогла вам с Анжелой во время задания?

- Ну да. Я собираюсь к ней в гости.

- Я с тобой.

- Нет, тебе нельзя.

- Почему?

Тут в палату зашел доктор.

- Так, значит, очнулись. А кто велел Вас развязать?- эскулап был суров.

- Доктор, это я,- вступился за меня Павел, такое больше не повторится. Поймите, у жены был тяжелый стресс- у нас украли ребенка, и до сих пор никаких известий, вот она и сорвалась.

Взгляд врача смягчился:

- Дать Вам успокоительное?

- Нет, спасибо Вам, лучше муж побудет со мной, если можно.

- Хорошо, потом зайдите ко мне, обратился он к Павлу. Можете дежурить ночью, если хотите.

- Да.

Доктор ушел.

- Так почему мне нельзя с тобой?- продолжила я начатый разговор.

- Ты должна набраться сил.

- Вот твоя Марфа меня и вылечит. К тому же меня небезопасно оставлять одну.

- Это шантаж?

- Я не останусь, это наша дочь, и мы можем путешествовать вдвоем.

Это был весомый аргумент.

- Но тебя не отпустят.

- А мы сбежим, оставим вместо меня Татьяну, она любому запорошит глаза. Подмены даже не заметят. Вот только как быть с мамой?

- Вот тут как раз проблем не будет. Я скажу, что у тебя обострение и к тебе не пускают.

Поволнуется, конечно, но ничего, она у тебя сильная.

- Расскажи мне немного о Марфе, кто она?

- Марфа – потомственная ведьма. Причем, в ее роду были те, кто занимался черной магией, и светлые. Она же унаследовала оба дара. Может очень многое: лечить, читать мысли, умеет делать привороты и отвороты, но пользуется черной магией не часто. Только если убедится, что другого выхода нет. Зато потом отмаливает этот грех сорок дней за себя и за того, кому помогла. Вообще, она удивительная, ей очень близко то, чем мы занимаемся. Я не буду сейчас вдаваться в подробности, но, если бы не она, у нас вряд ли бы что-нибудь получилось.

- Павел, меня тревожит еще один вопрос, насчет Артема- сына Юли. Почему мы не разглядели в нем злого гения? - Почему злого?

- Но как же?....

- Мы спасали одаренного ребенка. И, кто знает, кем он станет в будущем? Все гении не были ангелами, у всех были свои недостатки, но от этого они не перестали быть гениями. Они доносили до людей то, что через них хотели донести, то есть они тоже были своеобразными проводниками.