Мои раздумья прервал Василий:

– Генерал Громов к вам, Государь.

– Пусть заходит.

Громов зашел, отдал честь поармейски:

– Вызывали, Государь?

– Игнат Юрьевич, вам придется снова помотаться – я решил выписать дополнительно тысячу инструкторов. – Поразмыслил и думаю правильно принять из 2501 года вторую половину курсантов. – У них там время поджимает и для нас они сделают много полезного. – Через год нам предстоит очень серьезный поход. – Берите Скуратова, вот пайцза на двоих и вперед. – Увидите мою жену и сына, передайте привет, сообщите – скоро буду.

Отправил Василия в военный лагерь с пакетом, последняя бригада строителей отправлялась завтра утром.

В моих действиях логика простая, ковать железо пока горячо, мне лишние штыки не помешают. Предчувствие у меня – через год мы ввяжемся в хорошую драку. Недаром по ночам стали проскальзывать сны с яркими картинами сражения, что характерно, в противниках опять тюрки.

Естественно, при нынешнем вооружении, перемелем на удобрения любую нынешнюю армию, но уменьшить свои потери до минимума я просто обязан.

Через неделю мне пришлось выступить перед прибывшими курсантами – попросила Военная коллегия, им, видишь, не понравилась разболтанность и низкая дисциплина контингента из будущего.

На огромнейшем плацу выстроились все пятьдесят тысяч будущих воинов. Тут и там мелькали инструктора и сержанты с резиновыми дубинками – строили необученное стадо.

Мы с руководством коллегии стояли на высокой трибуне. Мы – это я с Сынком, никуда меня одного не отпускает. Говорить пришлось в допотопный жестяной рупор. – Стас еще не объявился. Ничего особенного я им не сказал, поздравил с прибытием в наш век. Сладкое оставил напоследок.

– Господа курсанты, подписывая контракт, вы, надеюсь, внимательно прочитали последний пункт?

Плац загудел, послышались утвердительные выкрики.

– Тихо. – В этом пункте сказано – на время учебы вы входите в вооруженные силы Руси с декабря 1253 года. – Здесь у нас время непростое и жесткое, в принципе страна постоянно на полувоенном положении. – Что это значит для вас – в первую очередь беспрекословное подчинение своим инструкторам и командирам. – За невыполнение приказа – расстрел, с вами церемониться не собираются. – Мы взяли обязательство сделать из вас умелых бойцов и сделаем, несмотря на вашу лень, да бестолковость в придачу. – Инструктор с сержантом для вас всех самый главный начальник. Они строги, но справедливы, их работу, естественно, будем контролировать. – Для ваших жалоб и предложений у штаба лагеря, повесят десяток почтовых ящиков – анонимки не рассматриваются. С Богом, ребятки.

Курсанты колоннами, стараясь печатать шаг, прошли мимо трибуны.

– Савелий.

– Слушаю, Государь.

– Мой указ о курсантах размножить и развесить по лагерю. – Переслать копии в Нижний Новгород. – Толгатхан, тебе туда съездить после Нового года, сам указ зачитаешь, да и пополнение у них должно появиться. – Что скажете, генералы, но контингенту из будущего?

Мои вояки посмурнели лицом и коротко высказали свое мнение – хреново, из них бойцы, что из дерьма сабля. Внутренне, я был с ними согласен, но…

– Перед вами задача – сделать из них первоклассных бойцов, в тоже время предстоит перевооружение армии. – Предстоит ее реформа – вводится пехота и артиллерия. – Наши минометы – это так цветочки. – Каждому пехотному полку придается дивизион полевых орудий на 60 мм и по три орудия на 100 мм. – Все города и крепости 200 мм орудиями. – В основном здоровые дуры пойдут в крепости и форты. – Свои задумки и предложения я изложил письменно – бумаги у Василия. – Даю вам, господа генералы, сроку две недели. – Представите мне официальный документ по реформе. – Не забудьте о казачьих и егерских полках – граница должна быть заперта на замок. – Ферштейн.

– Яволь, мин херр – гаркнули генералы и щелкнули каблуками.

Тонко прозвенели шпоры.

На обратном пути, заскочили на рынок, купили в лавке букет полевых цветов Аленке и леденцов Васятке. Цены, купцы держали приемлемые – молодец комендант, блюдет интересы горожан. Кстати о цветах, человек я скромный, в принципе, но скажу без хвастовства – идею выращивать и продавать цветы я подкинул в свое время. И шпоры ввести в кавалерии моя идея. Семен молодец, он много нового внедрил в нашу армию. Правда армии, по сути, пока нет, придется создавать, и особых сложностей не вижу – мои гвардейцы тому пример.

Заодно заехали в Канцелярию к Карчи.

– Похвастайся успехами, насяльник.

Карчи мой веселый тон не принял.

– Государь, доколе я за Скуратова пластаться буду? – Опять перекладывает на меня свой Тайный приказ.

– Не кипятись, у него с Громовым задание важное, при случае он тебя подменит. – Вот летом может в отпуск пойдешь, только не следующим – быстро добавил я. – Следующим летом всем не до отдыха будет.

У Карчи вмиг от любопытства вспотел нос.

– А что намечается, Государь? – Ты мне доверься, я же «могила» – и он истово перекрестился.

– Ага, а я вторая – придет время, узнаешь.

Шаман скривился.

– Сегодня вместе с Катериной подгребайте к нам к девятнадцати нольноль. – На небольшой фуршет.

– Ась?

– Перевожу – на пирушку. – У тебя, кстати, два высших образования, а такого простого слова не знаешь – пристыдил я Карчи.

– Все знать, голова лопнет.

– Ну, до вечера.

По дороге домой сказал Василию кого пригласить на вечер, тот шустро записал фамилии на коленке.

– Дык, я сейчас и оповещу приглашенных, Государь?

– Хорошо, лети, Вася.

Адъютант гикнул и, наметом понесся по улице, только снег летел изпод копыт его коня.

Приехав, умылся с дороги, а выскочившие из детской сынишка с Пушком повисли на мне. Пушок, зараза, тяжеленный, еле устоял. Васятка засыпал меня кучей вопросов, но надо отдать ему должное, на большую часть сам же и ответил.

На шум пришла Алена со странным выражением лица.

– Что случилось, душа моя?

– Володенька, Иван на побывку приехал – у Сашки остановился. – Хочу его навестить, ты не против.

– Не понял юмора, почему он сюда, к нам, не приехал?

– Стесняется он, думает, ты его не помнишь, не хочет навязываться.

– Ну вы блин даете стране угля.

Я позвонил в колокольчик – заглянул Петртелохранитель.

– Петр, дежурного гонца к Сашке Коту, сейчас черкну приглашение. – А на словах пусть передаст – мы с супругой ждем его с женой и гостем Иваном Благовещенским, держи записку.

Петр щелкнул каблуками, кивнул головой и, молча, вышел.

– Аленушка, не ожидал от тебя, как ты могла подумать, что я оттолкну Ивана. – Он будет жить здесь, пока не обзаведется своим домом. – Ишь, чего удумал, у Сашки гостит. – Я возмущенно покрутил головой. – Он ведь мой приемный сын, ешкин кот.

Мое возмущение прервала жена страстным поцелуем.

– Спасибо, Володенька.

– Да за что?

– За то, что человеком остался.

– Будет тебе. Аленушка, тебе спасибо, за любовь твою, за то, что есть на белом свете. – Пойдемте, сударыня, обсудим государственные дела, а вы, ребята, поиграйтесь.

Мы прошли в спальню, Сынку, сунувшемуся следом, приказал лечь у порога и никого не пускать. На что Сынок согласно кивнул и с грохотом рухнул в коридоре.

– Иной, чересчур праведный и высокоморальный читатель, станет гневно обличать меня в обилии интима в моих воспоминаниях. На упреки и злопыхательства отвечу коротко – это жизнь и не хрен делать кислую морду с идиотскими заявлениями – у нас, дескать, секса нет. Ага, а детей находят в капусте и аисты их приносят. Так что, кого коробит, не читайте мою книгу и все дела. Надеюсь у основной массы народа мозги на месте – для них и описываю прошедшие события, пользуясь памятью, сохранившимися дневниками и документами. Дела давно минувших дней, эх молодость, прекрасное время, нам есть что вспомнить. – Чего я некстати отвлекся?

Вечером собрались гости – все кого я пригласил, а то неудобно – год отсутствовал и даже поляну не накрыл.