Повеселились от души.

Утром мы провожали Людмилу. Отъехали на машине за километр от санатория, встали. Она обняла меня, поцеловала.

– Владимир, я не прощаюсь, ровно через год, жди меня в Казани.

– Давай, милая, удачи тебе.

Девушка отошла и встала посреди поляны, мелькнула вспышка, все ушла. Только взбаламученный снег, искрясь, падал на кроны деревьев.

– Поехали, командир, нам пора на аэродром.

– Поехали.

Три часа лета и мы продрогшие, выскочили из транспортника на укатанный снег Казанского военного аэродрома.

К самолету подъехала черная легковушка, из нее вылез капитан МГБ.

– Вы Романов и Скуратов?

Мы предъявили удостоверения.

– Прошу, товарищи, машина в вашем распоряжении, куда ехать?

IV глава

Знакомая вспышка, короткий полет в темноте, скручивание организма – толчок в ноги, свет. Прибытие. В нос ударил запах молодых трав, мы на месте. Скуратов, с собачатами на руках, сел на брошенный рядом чемодан. Я свои вещи бросил на траву, прибыли точно, вот он забор оружейки.

– Сеня, мы дома, скидывай полушубок – попали в начало лета.

Я огляделся, так, а это что за строение?

Рядом с нами стоял средних размеров дом с огородом и большим навесом. Вот на крыльце появился хозяин.

– Командир, да ведь это Сашка Кот.

– Точно, но почему он здесь?

Сашка нас заметил, присмотрелся и, охнув, побежал к нам, прихрамывая. Слева я услышал громкий рык – батюшки святы, к нам неслись два огромных тигра. Никак Сынок с Малышкой. Не добежав метров пяти, Сынок вдруг упал, и пополз ко мне, я кинулся навстречу. Подбежал, обнял его лобастую башку.

– Сынок, здравствуй, дорогой, я вернулся.

Тигр скребанул когтями по траве, на его глазах появились две слезинки, он неожиданно дернулся и с коротким стоном затих. Малышка лизнула меня в щеку, потом завыла, подняв морду к небу. Я глядел в помутневшие глаза Сынка и не мог осознать, что его нет, он умер. В горле застрял ком, грудь сдавило железным обручем.

– Господи, за что ты меня наказываешь? – У меня не так много друзей, а ты забираешь лучшего.

Над ухом раздался мат Скуратова:

– Командир, не голоси.

– Ась.

– Ты же лекарь – запускай Сынку мотор, он у него от радости остановился.

– Да етит твою в коромысло, точно.

Пощупал пульс – найн.

Хрен с ним, прорвемся.

Быстро настроился, прогнал по организму волну энергии. Ладони засветились золотым светом.

– Семен, помоги перевернуть.

Ага, вот сердечная проекция, небольшой выплеск энергии, сердце сократилось раз, другой – заработало. Прошел по всему телу Сынка, на лапе удалил старый шрам от пулевого ранения. Интересно, раньше его не было, узнаю кто сделал, башку сверну. Сынок открыл глаза, мурлыкнул, облизал мне руку – лежи, лежи. Прилег рядом, обняв его за шею.

– Царьбатюшка, не ужто ты? – Слава Богу, дождались.

Сашка крестясь, стоя на коленях, бухался лбом о землю, бормоча молитву.

– Сашка, окстись, лоб расшибешь.

Я поднялся, обнял его. Он почти не изменился, так немного седины появилось в висках. Дрогнувшим голосом спросил у него:

– Сколько лет прошло, Сашка?

– Дык, шешнадцатый годок, царьбатюшка.

– Ох, ёмоё – Семен матюкнулся.

– Сеня, перестань лаяться, щенки слышат.

– Виноват, Ваше Величество.

Мы все уселись возле Сынка в кружок.

– Сашка, чертушка, рад тебя видеть. – Давай рассказывай, как вы тут?

Его лицо на миг помрачнело и он, явно темня, стал излагать новости, да все вокруг и около.

– Сашка, здесь слабаков нет, давай правду – бей.

– И вдарю, Государь, прости уж.

То, что он рассказал, ввергло меня в черную меланхолию.

Вот, видимо о чем, предупреждала Людмила при прощании. Самая горькая весть о сыне – татем он оказался распоследним, на его совести не менее двенадцати невинных душ.

– Он даже до Аленки домогался, убежала она из терема, приютил я ее.

– А ты, Сашка, каким макаром здесь?

– Лет через пять после вашего исчезновения ушли тигры, они обосновались здесь, у забора, за ними и я. – Посмотрел, во что сын твой превращается и ушел. – Аленка, третий год здесь, швейным ремеслом зарабатывает и в город без тигров не ходит – сынишку твоего опасается.

– Так, а с женой что?

– Года два все хорошо было, потом началось. – Похерила она твои указы, пензию воинам увечным и старым отменила. – Цены полезли вверх, налоги непомерные ввели, деревни стали разоряться – закрыла пансион и кадетский корпус. – Многие торговцы разорились и покинули город. – Карчи сбежал с семейством через пять лет. – Вот и оружейку закрыла, я тут вроде сторожа.

– Женился, Сашка?

– А как же, сыну скоро десять лет исполнится.

– Людмила была?

– Дык она, почитай каждый год навещают, тебя ждет, царьбатюшка. – Тигры вон повадились у этого места дежурить, откуда вы ушли, вот избу здесь и срубил.

Тьма перед глазами постепенно рассеивалась.

– Сашка, у тебя хлебное вино есть?

Он понятливо кивнул:

– Найдем, батюшка.

– Тогда пошли.

Ничего не замечая, я шел в окружении тигров. Очнулся после доброго ковша водки. Мы сидели в просторной горнице, тигры лежали рядом, довольно мурча. Сашка, познакомил с женой и сынишкой. На улице хлопнула калитка, вскоре послышались легкие шаги и в комнату зашла девушка, невиданной красоты.

Грациозно поклонившись, поздоровалась. Ее большие васильковые глаза остановились на мне, внезапно ее зрачки расширились и она, с коротким стоном, упала на пол.

Скуратов крякнул.

– Да, что за день сегодня такой. – Сашка, не могу девушку припомнить, лицо вроде знакомое.

– Это же Аленка, Государь.

Вот тебе и раз, маленькая девочка превратилась в красивейшую девушку.

– Почто сидите, олухи, живо воды.

Все забегали, заохали. Я перенес ее на кровать, побрызгал водой из ковшика, ну вот и глазки открылись.

– Аленушка, здравствуй, извини, сразу не признал. – Как самочувствие?

Девушка вскинулась и села на кровати:

– Прости, Государь, сомлела от волнения, мы тебя так долго ждали. – Слава Богу, ты живой и здоровый.

Она кинулась мне на шею, заплакала.

– Ну, будет тебе сырость разводить, давай к нам за стол.

Налил ей и жене хозяина вина в небольшие рюмки, Сашка наполнил наши чарки.

– Ну, друзья, со свиданьицем.

Посидев с нами полчаса, женщины под благовидным предлогом удалились. Я слушал Сашку, и такая горечь образовалась в моей душе, хоть волком вой. Добил он меня последними известиями.

– Государь, бают знающие люди, царица Марьям твою сокровищницу промотала.

– Полный п…ц. – На какие такие нужды она ее потратила.

– Государь, лет семь лет назад царица ляхов приветила. – Они босые и голые к нам приперлись, вот с одним из них и закрутила. – А сейчас эти голодранцы в своих каменных домах живут, с золота едят и пьют.

– Измена – прохрипел я.

– Точно, Государь, зеленка на лоб, расстрельная статья – согласился Семен.

– Ничего, разберемся, наливай, Сашка.

В горницу заглянула Ольга – жена Кота, предупредить супруга, что идет на базар. Слишком оживленное лицо ее мне не понравилось.

– Женка, подь сюда. – Если ты сболтнешь кому либо о моем появлении – отрежу язык.

– Вместе с головой – добавил Скуратов.

– Слышала, что Государь сказал, сполняй – и Сашка грохнул кулаком по столу.

Ошарашенную Ольгу махом смело из горницы.

Выпили.

– Саша, гвардейцы в городе есть?

– Полк стоит, батюшка, а другой на южной границе.

– Где вторая дивизия?

– Они, батюшка, на западной стороне.

– Понятно. – Здесь кто полком командует?

– Дык Ярослав Удалый.

– Погоди, не он с Савелием Хватом в поединке схватился у моего крыльца.

– Он, батюшка, он. – Боец из первых.

– Какой сегодня день?

– Пятница, батюшка, второй день июня 1251 г. от Р.Х.

– Савелий что? Командует.