Ему явно понравилась идея съездить на Арубу. По правде говоря, Вейцман уже видел этот остров в Интернете. Ничего особенного – не лучше и не хуже, чем Эйлат.

Вскорости из морского музея Арубы прислали официальное письмо (правда, по электронной почте) о том, что действительно где-то на острове находятся пиратские сокровища – только вот неизвестно где. Надо думать, сама ситуация их изрядно забавляла. Однако Шарон, уже загоревшийся мыслью посетить сказочный тропический остров, развил бурную деятельность, доказывая спонсорам необычайную выгодность грядущей авантюры.

Наконец деньги из жадных американцев были выжаты. Вейцман обновил иностранный паспорт (как раз истекал пятилетний срок его выдачи), съездил в Тель а-Шомер – центральную воинскую базу, где симпатичная девушка долго подозрительно вглядывалась в дисплей компьютера, проверяя аспиранта на предмет дезертирства, но потом все-таки тиснула на первой страничке паспорта маленькую круглую печать – армейское разрешение на выезд.

И в начале июня маленькая экспедиция – четыре израильтянина (Шарон, Вейцман и еще два студента, взятых просто по блату, как родственников факультетского начальства) вылетели с пересадками на Арубу. Рабочих решили набрать прямо на месте (найдутся ли там землекопы, на курортном-то острове?)

Аруба, куда прилетел маленький туристский самолет (пришлось делать пересадку на Кюрасао) встретила археологов желтым песком, синим Карибским морем, какими-то странными перекрученными деревьями, растущими по всему острову, и карнавалом. В отличие от Бразилии, где карнавал проводится только летом – где-то в конце февраля – начале марта (самый разгар лета в южном полушарии), карнавалы на Арубе идут круглый год.

Экспедиция разместилась в довольно скромном отельчике на самом окраине столицы острова. Вейцман ожидал, что Шарон, привыкший к европейским условиям, начнет ворчать, но профессор безропотно разложил свои вещи в тесной комнатке беленого двухэтажного здания и, торопя аспиранта, поспешил на улицу. Когда Вейцман выскочил из отеля, он увидел, что Шарон бойко беседует с портье.

– Я вызвал такси, – сказал он Вейцману на иврите.

– А как вы сейчас беседовали с портье? – поинтересовался аспирант.

– На голландском. Я вырос во фламандской части Бельгии, и у меня было немало друзей-голландцев, так что на острове у нас с языком проблем не будет. Ты ведь знаешь, что раньше остров принадлежал Голландии?

– Так же как и все Подветренные острова. Они на старых картах назывались Нидерландскими Антилами, а сегодня каждый клочок суши представляет из себя независимое государство. Будем ждать наших спутников?

– Думаю, не стоит, – усмехнулся Шарон. – Они свою функцию выполнили – помогли нам в утверждении планов экспедиции, так что сейчас пускай отправляются исследовать местный пляж.

Такси подкатило минут через пятнадцать (еще удивительно, что столько пришлось ждать его на крохотном острове), и Шарон назвал адрес морского музея. Таксист-мулат неторопливо повез их через весь город. На одной из улиц задержались из-за проходившего по ней карнавала – неизмеримо более скромного, чем бразильский, но не менее страстного, а к тому же предоставлявшего право свободного участия в нем всем желающим. Глазеющие туристы охотно вливались в ряды шествия, танцевали несколько тактов каллипсо (эта музыка на Антильских островах играет ту же роль, что и самба в Бразилии), после чего вновь возвращались к приятным занятиям отдыхающих.

В морском музее их лично встретил директор, Диего де Севера, высокий, крепкий мужчина с седоватой стрижкой бобриком, загорелый до черноты.

– Вы к нам прямо из Израиля? – спросил он по-английски.

– С пересадкой, – пошутил Вейцман.

– У нас на острове отличная синагога, – сообщил директор.

– Здесь есть синагога? – удивился Шарон. – Действующая?

– На острове проживает двести евреев. Это в основном потомки купцов, прибывших сюда из Голландии для торговли пряностями. Конечно, в обычный будний день синагога закрыта, но по праздникам она набивается полностью. Если в субботу захотите пойти, я с удовольствием буду вас сопровождать.

Заметив изумление в глазах гостей, де Севера объяснил:

– Да, я тоже еврей. Кстати, среди моих предков были не только купцы, но и пираты. Собственно, это и подтолкнуло меня к созданию морского музея. А сейчас давайте осмотрим экспозицию, после чего поговорим о нашем деле.

Морской музей на Арубе представлял собой белый одноэтажный домик с деревянным крыльцом. В полутемных залах израильские гости осмотрели модели пиратских кораблей, старинные предметы, помогавшие морякам прошлого находить свое местоположение в море – медные астролябии, секстанты и таблицы эфемерид. Осмотр сопровождался интереснейшей лекцией директора, но наши герои не могли ей внимать со всей сосредоточенностью – жажда золота туманила им мозги, сознание того, что они ходят по земле, в которой где-то (возможно, совсем рядом) зарыт пиратский клад, жгло подошвы.

Де Севера, как бы понимая это, не стал чрезмерно затягивать экскурсию.

– Однако я понимаю, что вам хочется скорее поговорить о деле «Кровавого меча», – сказал он. – Пройдемте в мой кабинет.

В маленьком кабинете директора, заставленном, кроме того, всякой морской атрибутикой, вроде старых барометров и компасов, с трудом нашлось место, чтобы с комфортом усесться двоим гостям.

– По рюмочке «Кюрасо»? – предложил де Севера.

Шарон двусмысленно хмыкнул – ему не хотелось обижать хозяина отказом, однако и пить в такую жару он не привык. Однако директор принял его хмык за согласие, и достал из сейфа бутылку изумительно синего напитка.

– До сих пор остается тайной, как на соседнем острове из апельсинов умудряются получить ликер синего цвета, – сказал он, разливая спиртное по рюмкам.

Вейцман пригубил (ему уже случалось пробовать в Израиле ликер «Кюрасо» – правда, местного, израильского разлива), и не мог удержаться от вскрика.

– Что случилось? – подскочил де Севера.

– Ничего подобного тому, что мне приходилось пробовать раньше!

Директор засмеялся:

– В других странах думают, что разгадали тайну ликера – они добавляют анилиновые красители… да чуть ли не синьку! Нет, наши места так просто свои тайны не отдают.

Ликер горел во рту, как цветущий апельсиновый сад, полный пчел.

Покончив с дегустацией, де Севера снова полез в сейф, на этот раз достав оттуда несколько древних бумаг, для сохранности залитых в прозрачный пластик.

– Вот, – показал он, – то письмо матроса «Кровавого меча», о котором я писал вам. Собственно, ничего нового вы на нем не увидите – я ведь уже посылал по электронной почте дословный перевод. Но ваш запрос натолкнул меня на интересную мысль, и я решил внимательно перечитать пиратские письма, хранящиеся в моем архиве. Видите ли, собирание пиратских писем – это моя страсть, мне нередко пересылают их историки и просто любители с других островов. Когда-нибудь я издам сборник таких писем с моими комментариями – поверьте мне, это будет увлекательнейшее чтение! Однако мы отвлеклись. Так вот, в одном из писем мне посчастливилось найти упоминание о «Кровавом мече». Вы ведь знаете – считается, что его капитан прятал сокровища где-то здесь, на нашем острове. Существует даже легенда, что никто и никогда не сможет найти сокровищ «капитана Микаэло», потому что они заколдованы. И вот в этом письме я нашел такие строки:

«На Барбадосе я пил в одном кабаке вместе с капитаном „Кровавого меча“. Он на вид совсем не такой страшный, как о нем говорят. Капитан Микаэло напился и кричал, что никогда поганые английские ищейки не увидят его золота, даже если он когда-нибудь попадет на рею, потому что золото охраняет страж дверей народа Израиля. Верно, мне говорили, что капитан Микаэло – еврей, и знается с дьяволом».

А дальше уже совсем о других делах.

Де Севера с торжествующим видом отложил письмо и уселся за стол.

– Ну что? Вот вам свидетельство человека, который своими глазами видел легендарного капитана.