— Да, так и есть. Хотя, они беспокоятся из-за того, что я живу здесь один. Как будто я маленький ребёнок. Это сводит меня с ума.

Я дрожала, идя по каменной дорожке к гамаку, мою кожу покалывало от холодного ночного воздуха.

— Тебе одиноко жить одному?

— Иногда. Не сегодня. — Он опустился в гамак и растянулся на спине. — И это всё, что важно для меня в данный момент. Иди сюда.

Улыбаясь, я сняла обувь и осторожно забралась к нему в гамак, прижавшись к его тёплому, твёрдому телу. Вместе мы расправили одеяло на наших ногах, и он натянул его на моё плечо.

— Так тепло? — он спросил.

— Да, спасибо. — Моя рука легла на его живот под рубашкой, пользуясь возможностью снова почувствовать его пресс. — Эй, что это за медовое мыло в твоей ванной? Мне понравилось.

— Его сделала моя невестка Келли. Жена Малкольма.

— Правда?

— Да, она делает всякие штуки с мёдом. Её семья держит пчёл.

— Как круто. Мне нужно выяснить, где его можно купить. Может быть, моя мама будет использовать такие изделия в гостевых домах. Я хочу, чтобы у неё были все принадлежности местного изготовления.

Он стиснул меня.

— Отличная идея.

Я продолжала спрашивать о его близких родственниках, и Себастьян перечислил мне имена и возраст всех пяти племянниц и племянников.

— Я впечатлена, — сказала я. — Ты также помнишь их дни рождения?

— Да, и моих братьев, и их жён, и моего отца, если бы я подумал об этом, может быть, даже твой.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Да ладно. Правда?

Он сощурил глаза.

— У тебя ведь день рождения зимой, так? В декабре? Возможно, двадцать первого?

Я ахнула.

— Да! Откуда ты это знаешь?

— У меня хорошая память на факты, особенно связанные с числами. — Уголок его губ приподнялся. — Хочешь, я повторю тебе две сотни десятичных знаков числа Пи? Это тебя возбудит?

— Возможно, — сказала я, и я шутила только наполовину. — Боже, у тебя действительно есть пунктик по поводу цифр, не так ли? Но как ты запомнил мой день рождения?

Он пожал плечами.

— Наверное, я где-то его увидел, хотя это странное число, и мне такие не нравятся. У тебя должен быть чётный день рождения.

— Что?

Он издал смешок.

— Ничего. Просто шутка.

Мне нравилось слышать, как он смеётся. Положив голову ему на грудь, я прижалась чуть ближе.

— Это так мило. Я так рада, что ты пригласил меня сюда.

Он поцеловал мою макушку и поднёс руку к моим волосам, обвивая длинную волнистую прядь вокруг пальцев.

— Я не был уверен, что ты захочешь прийти.

Я хотела посмотреть ему в лицо, но мне так нравилось чувствовать его руку в волосах, что я осталась на месте.

— Почему нет? Я была здесь почти целый день.

— Я знаю, но… я посылаю много противоречивых сигналов.

— Да, — согласилась я. — Но, поскольку мне нравится твоё общество, и в эти дни у меня нет предложений получше, это сойдёт.

Он потянул за волосы, заставляя меня визжать.

— Очень смешно.

Я хихикнула, подняла голову, чтобы посмотреть на него.

— Я дразню. Я хочу быть здесь. Мне это было нужно.

— Что именно нужно?

— Просто… это. — Даже я не была уверена, что именно я имела в виду, но что-то в том, чтобы быть в его объятьях, чувствовать себя желанной, красивой, свободной и сексуальной, дало мне надежду. Я очень долго чувствовала себя так плохо, что я забыла о том, что можно чувствовать себя так хорошо, такой взбудораженной жизнью и её поворотами. Возможно, между нами было просто физическое влечение, но мне этого было достаточно, и если его потребности тоже были удовлетворены, то так даже лучше.

Мы медленно и лениво целовались, его язык раздвинул мои губы. Секунду спустя, его рука обвила мою грудь, мягко сжимая её, и я переместила свою руку между его ног, поглаживая его так же, как ранее в лодке. Я почувствовала, как он ожил под моей ладонью.

— Я тоже рад, что ты здесь, — прошептал он мне в губы. — В противном случае, я был бы наверху в своей постели и дрочил на тебя прямо сейчас.

Мышцы моего пресса напряглись, как только я это представила и прижала руку к его эрекции.

— Ты только что вложил в мою голову довольно озорную мысль.

— И что же это? — Его пальцы дразнили мой сосок через тонкую ткань платья, заставляя оба затвердеть и покалывать.

— Я хочу это увидеть.

Он застыл.

— В самом деле?

Я закусила губу.

— Извини, это слишком грязно? Я никогда раньше за этим не наблюдала, я просто думаю, что было бы горячо понаблюдать за тобой. Но, вероятно, это слишком извращенно.

— Нет. Нет. Ты просто удивила меня, вот и всё. — Он поцеловал меня снова, в этот раз глубже, его требовательный язык скользил между моими губами так ловко, что между моими ногами всё начало гудеть. — Хочешь подняться наверх? — спросил он низким и игривым голосом.

— Да.

Он встал и взял меня за руку, помогая мне подняться. Я собиралась взять обувь, но он резко потянул меня в хижину.

— Оставь их. — Он грубо потащил меня через патио, сквозь раздвижную дверь. Минуту спустя, задыхаясь, я поднималась по лестнице на чердак. Забравшись, я удивилась тому, как светло было там — лунный свет, сияющий в огромном окне, окутывал всю комнату серебром. Себастьян подошёл ко мне сзади и приподнял подол моего платья, а я подняла руки. Он легко снял его через голову, и, когда я повернулась к нему лицом, он выворачивал платье налицо, как будто собирался повесить его или что-то вроде того.

— В самом деле, Себастьян? — Я схватила вещь и бросила на пол.

— Это хорошее платье.

— Боже. Ты такой милый. Но к чёрту платье. И к чёрту твою рубашку. — Я начала расстёгивать его рубашку, мои пальцы дрожали от необходимости прикоснуться к нему. Он помог мне закончить с этим, и я стянула рубашку с его плеч, бросая её рядом с моим платьем. Схватив свою белую майку за воротник, он стянул её, увеличивая кучу одежды на полу. Немедленно, я обняла его, прижимая свою грудь к его тёплой, голой груди, и обрушила свой рот на его. Он обернул руки вокруг моей спины и поднял меня с пола, а я инстинктивно обхватила его талию ногами. Его мускулистое тело было горячим и твёрдым между моих бёдер.

— У тебя невероятное тело, — тяжело дышала я, когда он положил руки мне под задницу. — Я умирала от желания прикасаться к нему весь день.

— Я был твёрдым уже два дня, — сказал он, массируя моё тело. — И мы оба знаем, что два лучше, одного, поэтому я выигрываю.

Повернув нас к кровати, он опустился на колени на матрас, мягко положив меня на спину, прежде чем потянуть мои промокшие трусики вниз по ногам. Я приподнялась на локтях, желая посмотреть, как он снимает свои штаны и начинает шоу. Но после того, как снял обувь, он медленно взобрался на меня, припав ртом к груди.

— Эй. — Я нетерпеливо ёрзала. — Ты сказал, что я могу посмотреть.

— Ты можешь. Ты можешь смотреть, как я делаю это. — Он вывел круг вокруг жёсткого соска своим языком, а затем начал сосать его. — Ты можешь смотреть, как я делаю это. — Он провёл языком вниз по моему телу, заставляя мой клитор покалывать. — И ты можешь смотреть, как я делаю это.

Раздвинув ноги, он зарылся языком в мою киску, прокладывая путь от центра вверх, повторяя это раз за разом.

— О, боже… — Это было так чертовски хорошо, и, наблюдая всё это, я так сильно завелась, что я не могла даже заставить себя возразить. Мой рот раскрылся, когда он медленно выводил языком по клитору круги и головокружительные декадентские дуги, которые заставляли мои пальцы на ногах сжиматься, а руки впиваться в его свежие, белые простыни. Затем он засосал его в рот, потирая языком.

— На вкус ты даже лучше, чем я представлял, Скайлар Никсон. — Он поднял голову на долю секунды. — И я представлял это много раз. Так что ты должна позволить мне насладиться этим. — Снова обрушив на меня свой рот, он шире раздвинул мои бёдра, двигая языком, губами и зубами по мне, пока комната не стала вращаться, и я едва могла дышать.