Утверждение на роль Павки Корчагина у меня произошло в какой-то степени неожиданно и случайно. Дело в том, что поначалу эту роль в фильме должен был играть Георгий Юматов. До этого он уже снялся в нескольких фильмах и пользовался популярностью у зрителей. Но ко времени начала съемок «Как закалялась сталь» на той же Киевской киностудии полным ходом шли съемки другого фильма «Триста лет тому…» о Богдане Хмельницком, в котором я играл роль поручика Оржельского.

Чувствовалось, что в съемках фильма о Павке Корчагине что-то не шло. Его режиссеры А. Алов и В. Наумов нервничали, затягивали работу, частенько начинали заглядывать на нашу съемочную площадку. Я чувствовал, что они приглядываются ко мне, а вскоре и в самом деле предложили мне пробоваться в главной роли в их фильме. Я не только не удивился их предложению, а, наоборот, так нагло и самоуверенно ответил, что давно этого жду, что я должен играть Павку. На их удивленный вопрос: «Почему ты так считаешь?» – я им рассказал свою длинную историю знакомства с героем Островского, о том, как нам читал роман во время войны наш сельский учитель, и затем, как играл в спектакле театральной студии ЗИЛа «Как закалялась сталь».

Сделали пробы, и я был утвержден на главную роль. Юматов на меня, конечно, обиделся, и долгое время мы с ним не общались, аж до фильма «Офицеры», на съемках которого мы сблизились и подружились на всю жизнь.

Ну, а в Павке Корчагине Юматова, об этом я уже потом узнал, режиссеров не устраивало то, что там не было неожиданностей, что это был лихой парень-рубаха, которому все легко давалось. Он не испытывал никаких трудностей, не было процесса преодоления, драматизма, борьбы. И это настораживало постановщиков фильма.

Вот чем была вызвана замена актера на главную роль. Они хотели уйти от Павки-простака, бесшабашного парня, которому все легко дается. Считали, что это будет несколько поверхностное прочтение роли. И позднее, когда я уже начал сниматься, они меня частенько останавливали, повторяя: «Серьезнее. Не надо много улыбаться. Этот человек несет свой крест, таков его удел». Режиссеры стремились к глубинному, осознанному самопожертвованию этого парня во имя великой идеи. Они многократно повторяли мне фразу Андре Жида, который в 1934 году был у Островского и, выйдя от него, произнес: «Это ваш коммунистический Иисус Христос». Режиссеры так и говорили: «Вася, вот и играй Христа». А это означало предельную сосредоточенность на своей идее, и все, что не имело отношения к строительству нового мира, отбрасывалось за ненадобностью. Режиссеры сознательно создавали в Павке Корчагине образ максималиста, человека идеи, героя». И, надо сказать, что зрители приняли такую интерпретацию романа Островского – фильм стал лидером проката 1957 года (его посмотрело тогда 25,3 миллиона зрителей).

«Верьте мне, люди»

Говорят, увидев Юматова в «Жестокости», Олег Ефремов сделал любопытный вывод о том, что актеру по силам любая роль, даже «блатного». С этим выводом, как видно, был полностью согласен режиссер Леонид Луков, у которого Юматов снялся в картинах «Рядовой Александр Матросов», «Об этом забывать нельзя», «Разные судьбы» и «Две жизни».

Юматов принял предложение. Шел 1963 год. Параллельно с работой в фильме «Трое суток после бессмертия» актер начал сниматься и у ветерана советского кино режиссера, сценариста, дважды лауреата Сталинской премии Леонида Лукова. Кто же знал, что задуманному не суждено сбыться – режиссер умер прямо на съемочной площадке. Была снята только сцена драки с волками – с настоящими волками, не с собаками, на этом настоял сам Юматов, без дублеров… Все бы ничего, да «в рукопашной» волк, изловчившись, прокусил актеру руку, и на всю жизнь потом остался след – не сгибались два пальца.

После смерти режиссера работу над фильмом быстро «заморозили» на неопределенный срок… А ведь поначалу все выглядело столь обнадеживающе – главная роль в картине с рабочим названием «Цена человека». Это потом, снятая другими режиссерами, картина получит название «Верьте мне, люди». Поначалу и героя романа Юрия Германа «Один год», по которому снимался фильм, звали не Алексеем Лапиным, Лехой-Лапой. Беглый вор-рецидивист на самом деле оказывается Эдиком Корневым, сыном репрессированного комкора Корнева. За месяц до освобождения Алексей Лапин бежит из лагеря, не выдержав издевательств матерого сокамерника. Случайность спасает героя от розыска. Приехав в Ленинград, Алексей влюбляется в дочь рабочего Нину, у которого снимает комнату, и решает начать честную жизнь…

Прошло около года. Наконец руководство Киностудии имени Горького вновь решило вернуться к этой идее и назначило новых режиссеров: Илью Турина и Владимира Беренштейна. На главную роль был утвержден все тот же Юматов. Однако особого желания сниматься в этой картине у него уже не было – перед мастерством Лукова он преклонялся, а новых режиссеров практически не знал. Видимо, поэтому Юматов позволил себе накануне важных съемок внезапно удариться в запой и сорвать работу. После этого инцидента его, конечно, с роли немедленно сняли. Так она досталась Кириллу Лаврову, которого фактически и прославила.

«Белое солнце пустыни»

Не секрет, что «под Юматова» писались сценарии. Вот только в силу неистовой непредсказуемости его характера многие идеи так и остались невоплощенными. Одним из самых больших разочарований актера стало снятие его с роли красноармейца Сухова в «Белом солнце пустыни». Он очень ждал этой роли и даже в очередной раз закодировался. Драматург Валентин Ежов писал сценарий «Пустыня» в расчете на него, поэтому и в картину Юматов был утвержден без проб.

Феноменальный зрительский успех «Неуловимых мстителей» доказал, что и на местном материале мы тоже умеем делать вестерны не хуже голливудских. В Экспериментальном творческом объединении (ЭТО) при студии «Мосфильм» решили: раз можем – опыт надо продолжить. Директор объединения Владимир Познер (отец известного телеведущего) работу над сценарием нового фильма о Гражданской войне поручил Валентину Ежову и Рустаму Ибрагимбекову.

А тем временем режиссер держал на заметке собственного исполнителя, своего друга Анатолия Кузнецова, который в итоге и сыграл эту роль. Юматов был полной противоположностью Кузнецову: решительный, атлетичный и резкий. Однако, как показало время, у режиссера Владимира Мотыля было другое видение этого персонажа. И пусть он не отстоял свою точку зрения на худсовете, пошел другим путем – нашел повод придраться к актеру. Снял его с роли за пьяную драку, даже не поинтересовавшись трагическими обстоятельствами, послужившими ее первопричиной, а ведь они были существенными… «С молодых лет Юматов был моим кумиром, – говорит теперь Владимир Мотыль. – Я был большим поклонником фильмов с его участием. Он воплощал в себе какого-то идеального мужчину…

С Толей мы дружили. Я хорошо знал его как обаятельного, талантливого актера, отличного рассказчика. Под гитару пел – заслушаешься! Но худсовет студии утвердил более маститого Георгия Юматова. Если бы снимался он, фильм был бы другим: герой оказался бы ближе к традиции американского вестерна. А дальше – мистика! В первый же съемочный день в Питере, отправляясь в экспедицию в Лугу, мы заехали в гостиницу за Юматовым. Ассистент и администратор вернулись бледные, говорят: «У него нет лица…» Оказалось, Юматов накануне ввязался в драку. Его избили, на лице кровоподтеки, синяки. Я немедленно телеграфировал Кузнецову: «Толя, прости. Приезжай начать съемки в роли Сухова. Твой Мотыль».

Редчайшее качество для актера – не ставить амбиции во главу угла! Толя приехал назавтра же и без лишних слов включился в работу. Благодаря его органике, манере игры фильм приблизился к фольклорному началу. Я сразу определил: Сухов в исполнении Кузнецова – это солдат из русской сказки. А придуманные мною письма бойца Сухова к ненаглядной Катерине Матвеевне написал по моей просьбе мой друг Марк Захаров. Он в ту пору был не только театральным постановщиком, а еще и автором прекрасных юмористических рассказов…